— А со мной какая оказия, — говорил мещанин огороднику, — заехал я к одной барыне, старинного завета, насчет птицы. А у барыни есть дочка. Я спрашиваю барыню: отчего вы в доме не заведете мужчину?.. дочка ваша, например, на возрасте, следовательно сейчас и надоть их пристроить за человека хозяйственного, благочестивого, — а не токмо что за вертопраха… Дворяне ноне не женятся, потому жалуются на недостатки… Так вам на что лучше в соблюдении расчета пристроить дочку за человека из нашего брата, примерно хоть по куриной части… А за дочкой-то десятин полтораста приданого. Приехал я домой, думаю, дай письмо напишу этой самой барыне, и, нимало не медля, что в положении долженствовать нужно, пишу, стало быть: «Милостивая государыня! Найпаче обáполо благородства обращаюсь к вам на слабоде касательно своей участи… и теперь, стало быть, в расчете на вас курятник… какова ни мера прикажите заехать сделать предложение, — и мы заедем к вам будто бы насчет птицы…» Она возьми это письмо да к мировому!.. Я ей по душе говорил… потому дом у ней почесть развалился, прислуга вся сбежала, я рассчитываю себе: тогды можно все перестроить…
— Я отродясь, милый человек, не бывал у мировых, — обратился Краюхин к одному кучеру, — как это тут делается?
— А вот выйдет мировой, увидишь…
— Так-то так, да с чего начать-то?
— Известно, подай жалобу. Ее запишут в книгу и будут разбирать…
— У меня дело насчет свадьбы… тут это вышла у нас дрязга с сватами…
— А у меня вот жена забаловала, — говорил один лакей управляющему, — женился я недавно… девчонка попала смазливая… барин, значит, и облюбовал ее… Думаю себе, уйтить?.. жалованье хорошее, а местов мало… Взялся ее бить!.. Она кричит — повешусь!.. хочу просить развода…
— Мы, кажется, с вами по одному делу? — беседуют управляющие, — насчет работников…
— И не говорите: как пашня, как рабочая пора — либо прикинется болен, велит приехать за собой из дому, и глядишь — там работает, либо просто уйдет, и был таков.
— Да-с! вот извольте тут вести хозяйство… И заметьте, кто нанимается в работники!.. их у меня до тридцати человек — все бездомовники! Разумеется, пойдет ли хороший в работники?..
— Послушай! — спрашивает проходящего лакея один проситель, — скоро выйдет мировой?
— Не знаю! в кабинете занимаются… Не шли бы судиться! мирились бы дома…
Наконец, распахнулись двери и явился мировой судья с цепью на груди, за ним письмоводитель.
— Вам что угодно? — спросил судья управляющего.
— Я вам заявил, в ночь под восьмое октября крестьянин деревни Бондуровки, Епифан Игнатов воровски забрался в господский лес графа Чеботаева и спилил корень четырех с половиною четвертей. Корень этот мною найден совокупно с сельским старостой и при посторонних понятых людях.
— Знаю! преступник здесь?
— Точно так-с…
— А сельский староста?
— Все здесь, кого изволили требовать…
Судья обратился к старосте и понятым:
— Признаете ли вы действительность факта преступления?
— Точно так, ваше высокоблагородие: мужичонка он бедный, на ось понадобилась дубинка…
— А вы, Епифан Игнатов, сознаетесь в преступлении?
— Виноват, ваше благородие…
— И у вас своего лесу нету?
— Ни одной хворостинки.
— Значит, вы целой деревней можете воровать подобные оси?..
— Помилуй бог, ваше благородие…
— Мое внутреннее убеждение говорит, что вы поголовно со двора на двор можете повторять подобные преступления; а потому, в видах пресечения зла, возлагаю штраф на означенную деревню по три рубля с души, а на преступника десять рублей…
— Ваше благородие! чем же мы виноваты? — возразил староста, — мы в лес не ездили!
— Вы не ездили, но можете ездить… Я вас очень хорошо знаю, любезные…
— Коли попадемся, тогда штрахуй! за что ж невинно-напрасно подати платить?
— Это не подати, а единовременный штраф… Так как у вас во всем круговая порука, то вы должны отвечать за каждого негодяя в своей деревне!.. Я знаю, как в настоящее время помещику трудно охранять свою собственность… Можете идти… Вам что угодно? — обратился судья к лакею.
— Я вам докладывал, недавно я женился… и супругу мою нашел в незаконном виде… Вы нам приказали явиться…
— А жена ваша здесь?
— Здесь! вот она!
— Вы почему не хотите жить с мужем?
— Помилуйте, ваше высокоблагородие… что ни ночь — бьет меня чем ни попадя! Я уж сплю с сенными девушками…
— Правда это? — спросил судья лакея.
— Точно так-с! Невозможно, господин мировой судья… Иной раз такие оказии делает… уму непостижимо!
— Словом, вы друг друга ненавидите?
— Точно так-с…
— И желали бы жить врозь?
— Эвдакого азиата на белом свету нету, — сказала горничная, — сохрани господи, с ним вместе жить…
— Так вы можете разойтись…
— Ваше благородие! а как же мое приданое-то, — спросила горничная…
— Приданое вы можете взять назад… Вы, конечно, отдадите? — обратился судья к мужу.
— Черт с ней-с! ни покуда маяться!
— Так вот слушайте решение: с завтрашнего дня вы расходитесь врозь… Довольны вы решением?
— Покорно вас благодарим…
— Ваше благородие! — объявил Краюхин, — я это запил девку… Пили… пили!..
— Ты кто такой?
— Пили мы десятую… пили два Микития…
— Я спрашиваю, ты чей, откуда?
