Не смотря на переговоры, по всей Польше то там, то тут кипели стычки и ручеек беженцев в Ливонию не оскудевал. А я подумав, приказал набирать из шляхтичей просившихся к нам, Иррегулярную пограничную хоругвь, со строгой фильтрацией при отборе и строжайшей дисциплиной. На границе с Польшей было четыре Заставы-Перехода и там были наши регулярные гарнизоны из морпехов, кавалеристов и сотрудников СМЕРШ, но вот для патрулирования самой границы новые погранчасти были нам очень выгодны. Наши шляхтичи с особым удовольствием не допускали в Ливонию своих бывших соотечественников и при случае азартно рубились с ними. Тем более, что я приказал справить им латы с шикарными красными султанами на шлемах.Одно слово шляхта, сукины дети конечно, но наши сукины дети. Тем более, что они были мотивированны… Я вспомнил опыт маршала Пилсудского с «осадниками» и выкинул нечто подобное… В приграничье после всех этих войн было много брошенных домов и наделов, так ч выпустил указ, согласно которому член Иррегулярной пограничной хоругви, приютивший выбранную из беженцев вдову (или двух) с детьми получает надел земли с домами. Что интересно, мои пограничники-шляхтичи, все привели по две вдовы, а сами вдовы чуть не дрались за право стать шляхтанками.
Осадники — Польские колонисты-переселенцы, из отставников
Войска Польского и члены их семей.
Они получили земельные наделы на территориях Западной Украины и Западной Белоруссии после окончания советско-польской войны. Это было сделано с целью активной полонизации территорий, отошедших Польше по Рижскому мирному договору 1921 года.
В герцогстве Киевском было много войск… войска местных казацких атаманов, ставшими официальными иррегулярами герцога, личная дружина князя Курбского ставшая герцогской гвардией, экспедиционный корпус княжества Грумант, по просьбе Иван Васильевича стоявший на стыке границ Житомирского гетманства, Киевского княжества и Брацлавского королевства. Наш корпус базировался около пограничного местечка Замок, образовавшегося вокруг старинного замка, который князь-герцог Курбский забрал под себя, после «случайной» гибели его хозяина на охоте от удара сабли (видимо кабан попался продвинутый).
Моему корпусу отвели под расположение солидную территорию, обозначив ее Грумантским баронством. Туда входили поля, леса и несколько деревушек. У моего княжества уже были нормальные инженерные войска во главе с инженер-полковником Карбышевым (как я выяснил из разговора с ним сыном того самого генерала Карбышева). В этом мире Карбышев младший пошел по стопам отца и служил инженер-капитаном, командуя инженерной ротой входящей в Готландскую экспедицию. Он создал систему мобильных полевых укреплений, типа улучшенных римских военных лагерей и вкупе с начавшими у нас производится паровыми тракторами и локомобилями, достаточно технологичными в строительстве. В корпусе на основе ротации присутствовали Олений полк, Мушкетерский полк, Шляхетский иррегулярный полк, рота Морской пехоты, две тяжелых и четыре легких батареи. (мушкетеры были у меня вроде драгун, ездили верхом, а воевали, как пехота). Как раз на базу Замок, прибыло шестнадцать новых длинноствольных пушек для Московского войска и в программе посещения царем Иваном были показательный стрельбы и тут пошла круговерть событий…
У герцога Курбского был бурный роман с племянницей князя Потоцкого, юной, прекрасной, коварной, взбалмошной… и прочая, и прочая, и прочая, княжной Марысей. Курбский спрятал княжну в Замке (не на нашей базе, а в своем приобретении), подальше от Киева. А у княжны был жених (правда она его женихом не считала), пулковник Анджей Ворлодиевский, командир последней оставшейся в строю хоругви знаменитых крылатых гусар. От хоругви осталось порядка двухсот сабель и всех их он повел на штурм замка, где по его думам томилась в заключении его любимая.
Дорога к замку где была пассия герцога Курбского, шла мимо нашей базы и в аккурат через поле, где готовились к показательным учениям артиллеристы и мушкетеры. Шляхтичи-пограничники, по своей пограничной традиции разбили свой лагерь в небольшом леске неподалеку. Морпехи находились в боевых порядках артиллерии, ибо отвечали за ее сохранность до передачи стволов царским воеводам. И тут на поле выехали крылатые гусары (по шляхетскому раздолбайству без разведки) и сходу начали разгон для атаки на непонятные войска. Для новых мушкетов и новых пушек это была смазка для штыка, ну а когда за остатками крылатых гусар азартно кинулись мои шляхтичи, очень не любивших эту элитную конницу и дежурный эскадрон Оленьей конницы, разгром стал полным (они еще и на следующий день вылавливали по окрестностям гусар). Короче «Атака легкой кавалерии»* случилась лет на триста раньше. А я ввел два официальных праздника, «День артиллерии» и «День кавалерии».