Я встретилась с Джейсоном в очереди в «Мире игрушек». Он стоял прямо передо мной, держа купленные игрушки в руках, и вид у него был немного грустный, немного потрепанный и немного шаловливый. Я несла несколько пластиковых пупсов для племянницы, которой пока все равно, что ей дарят, и поначалу стремилась только побыстрее пройти через кассу. Но теперь, увидев этого грустного человека – без обручального кольца, серег в ушах и видимых татуировок, – я больше не спешила.
Кассирша меняла бумажную ленту – ну почему это обязательно происходит в моей очереди? На кассе стоял брошенный кем-то пластмассовый жираф. Какой-то шутник нахлобучил на него миниатюрную дубленочку с меховой оторочкой – небось взял из гардероба одного из гомосексуальных дружков Барби.
– Похоже, у нашего жирафа трудности с половой ориентацией, – сказала я.
– Это из-за куртки, – отозвался Джейсон. – По ней сразу все видно.
– Куртенка мужская, даже слишком мужская. Такую для храбрости надевают.
– Готов поспорить, наш длинношеий друг постоянно покупает свитера для своих жирафят. Хотя спроси его зачем, он и не ответит.
– Ага. Свитера из шерсти шетландских овец. Эта страсть к свитерам скорее удивляет его, чем раздражает.
Джейсон протянул покупки кассирше.
– Он вице-президент крупной компании. Типа канадского филиала «Нестле». Только он ужасно наивен и к тому же вечно опаздывает на заседания, пока члены совета строят козни против отсталых стран. Стоит ему неуклюже ввалиться в конференц-зал, как все из жалости затихают.
– Его зовут Жирар.
– Да, – подхватил Джейсон. – Жирар Ж. Жираф.
– А что значит «Ж»?
– Жирафович, конечно.
Мы оплатили игрушки и продолжали говорить. Не знаю уж, кто кого вел, но в результате мы оказались в соседнем здании, кафе «У Денни», продолжая тем временем создавать мир для Жирара. Джейсон сказал, что у Жирара навязчивая идея стать более мужественным.
– Он носит дубленку везде, где только можно. Боготворит Джорджа Пеппарда и покупает на сетевых аукционах его старые черно-белые фотографии и альбомы с газетными вырезками.
– А году в семьдесят пятом обклеил свой дом обоями с разными оттенками коричневого – темно-коричневый, светло-коричневый – и с тех пор так их и не менял.
– Ага. Мужские цвета. Громоздкая ореховая мебель.
– Одеколон «Хай каратэ».
– Точно-точно, он все еще использует одеколон.
– Устраивает дома вечеринки и созывает на них друзей. Только кухня его – наследие давнего прошлого. «Юбилейная вишня»…
– «Запеченная Аляска»…
– Бифштекс на ребрышке…
– Фондю…
– А как зовут его друзей? – поинтересовалась я.
– Честер. Рой. А еще Альфонс; этот – эстет, в прошлом танцевал в балете. И Франческа – прекрасная, но нищая дочь обесчещенного пылесосного магната.
– И кто-нибудь, может, даже Франческа, наверняка носит эдакий широкий галстук.
Мне казалось, что я не встречала никого разговорчивей Джейсона. Только потом я поняла, что за эти два часа он сказал мне больше, чем всем остальным вместе взятым за прошедшие десять лет. Он был прирожденным оратором, но, как кукловод-чревовещатель, нуждался в кукле, чтобы говорить без устали. Каким-то чудом дурацкий жираф на кассе нажал в душе Джейсону на кнопку «пуск», и мы создали первого из тех, кого я называю «нашими совместными персонажами» – вымышленных героев, которые появлялись, лишь когда мы были вместе.
– А что за машина у Жирара? – спросила я.
– Машина? Это просто! Спортивный «форд-лтд» семьдесят третьего года выпуска с бордовым откидным верхом, кожаным салоном и скошенными задними боковыми окнами.
– Здорово!
Я думаю, близкие отношения надолго устанавливаются только между теми, кто может договаривать фразы друг за друга. К черту драмы, горячий секс и борьбу противоположностей! Дайте мне того, с кем всегда можно потрепаться. А наши совместные персонажи выходили отъявленными болтунами.
Перед тем, как поехать за племянниками, Джейсон спросил мой номер телефона, а потом позвонил. Так все и началось.
Только что звонила Барб. Она уехала в Редвуд-сити, городок к югу от Сан-Франциско, где работает вместе с Крисом, братом Шерил. Той самой Шерил. Я не наивная простушка, однако роман Джейсона с Шерил был так давно! Жизнь течет, старое забывается… Или, вернее, Джейсон пытается забыть изо всех сил.
Барб переезжает и поэтому просила меня присмотреть за детьми несколько дней. На прошлой неделе Крис сделал ей предложение, и она согласилась. Воистину неисповедимы пути Господни. Кто бы мог подумать – брат Шерил Энвей и невестка Джейсона!
Крис разрабатывает для правительства и крупных компаний программы распознавания лиц. Вводишь в программу фотографию, и она по форме ноздрей, расстоянию между углами рта, особенностям сетчатки и еще по нескольким параметрам создает уникальный и постоянный компьютерный портрет человека. Такой портрет не изменить даже пластической операцией. Меня все это слегка пугает. Подобную систему так просто использовать во вред. Я так и сказала Крису, когда он был у нас на обеде.
– А что, если взять лицо знаменитого актера и ввести его параметры в твою базу данных? Можно найти его… двойника?
– Мы называем их «аналогами».
