Вел ли Джейсон прежде тайную жизнь? Да нет, ничего криминального вроде не делал. Был в помощниках у подрядчика. Штукатурил, стелил линолеум, клеил обои, проводил электричество. Вместо близких друзей – собутыльники. И как только они начинали спрашивать Джейсона про школьную бойню, он сразу прекращал с ними разговаривать. Они не обижались, оставляли его в покое. Его босс Лес – славный малый, чья жена, Ким, следила за ним, будто агент ЦРУ. Мы вместе ездили на барбекю и пикники. Лес не опаснее мягкой игрушки.
Сколько я убила времени, пытаясь узнать от Джейсона о его прошлом! Даже не представляла, что это так сложно. Я знаю, мужчины не любят рассказывать о себе, и все же Джейсон… Уф! Вытягивать из него, что он делал, прежде чем пришел к Лесу, было то же, что больной зуб тащить. Оказалось, работал на фабрике, выпускающей буфетные дверцы.
– Джейсон, оба моих двоюродных брата тоже работают на таких заводах. Что тут плохого?
– Ничего.
Уж я и жала на него, и уговаривала, и упрашивала – и только потом выяснилось, что он пошел на фабрику, чтобы можно было не разговаривать во время работы. И поэтому ему стыдно.
– Тут нечего стыдиться, Джейсон.
– Я четыре года почти ни с кем не говорил.
– Не может…
– Честное слово. И я не один. Строители или водители-дальнобойщики делают то же самое: хотят спокойно дожить до старости, не обсуждая ничего более серьезного, чем хоккейный матч.
– Джейсон, это ужасно цинично. И вовсе не правда.
– Ты так считаешь?
Я так считаю?
Зато перевести разговор на Реджа не составляло труда. Достаточно всего лишь сказать Джейсону, что его мама видела Реджа в магазине на Лонсдейле, как тут же начиналось:
– Этот богомолец за гроши продал меня своему Богу. Псих! Сумасброд! Давно на тот свет пора!
– Джейсон! Не может же он быть таким плохим.
– Плохим? Он ужасен! Редж – полная противоположность всему, что проповедует.
Так ли?
Не верю!
На закате, когда солнце окрасило небо в огненно-красный цвет, а я перекладывала джейсоновские рабочие сапоги в коридоре, надеясь, что их запах напомнит мне о Джейсоне (что за жалкая картина!), пришел Редж. От звонка я вздрогнула. А когда открыла дверь, Редж по моему лицу понял, что теперь и я оставила надежду.
Пройдя на кухню, он поставил чайник и взял бумажник из-за фруктовой вазы. Медленно вынул содержимое бумажника и разложил его на столе.
– Ну вот и он. – Передо мной лежали водительское удостоверение Джейсона, читательский билет, дисконтная карточка и фотографии – Барб, близнецов, меня. – Скажи, Хэттер, что сегодня произошло?
Редж снял с плиты чайник, пока тот не засвистел. Неприятно, когда в самый ответственный момент свистят чайники.
Помню, я где-то читала, что глубоко религиозные люди презирают всяких экстрасенсов, гадалок, магов и иже с ними, считая их приспешниками дьявола. Поэтому, рассказав Реджу про Эллисон, я ждала, что он либо психанет, либо начнет произносить проповедь. Он не сделал ни того ни другого, хотя всем своим видом ухитрился продемонстрировать неодобрение.
– Расскажи-ка поподробнее про эти «Во дела».
– Мы с Джейсоном придумали вымышленный персонаж.
– Так.
– Жирафа.
– И почему же он говорил «Во дела»?
– Потому что всякое свое появление на сцене он должен был начинать с низкопробной шутки. – Обсуждать наших персонажей с посторонним было очень неуютно. Даже стыдно. Особенно если посторонний – Редж, который в детстве небось рассматривал газетные комиксы через лупу, пытаясь в каждой точке отыскать скрытое послание дьявола.
Я рассказала Реджу про Квакушу.
– Я что хочу сказать, эти персонажи существовали только в наших с Джейсоном разговорах. О них никто больше и не подозревал.
Редж молчал. Так и тронуться можно.
– Редж, ну скажите хоть что-нибудь.
Он налил чаю.
– Самое странное для меня – так это узнать про внутренний мир Джейсона. Все эти вымышленные персонажи с их репликами…
– Теперь вы узнали.
– И что, он постоянно с ними разговаривал?
– Не с ними, а через них. Он и был ими. Вернее, они были нами. В обычной жизни мы оставались собой, а когда попадали в вымышленный мир, то исполняли другие роли. Одна бы я и за тыщу долларов не придумала для них ни единой фразы. Джейсон тоже. Но вместе… Вместе нас было не остановить.
– У тебя есть вино?
– Красное или белое?
– Белое.
Я достала бутылку из холодильника, налила Реджу бокал, он выпил и блаженно крякнул:
– А-а-а, благословенный витамин Ви.
Я спросила, не расстроил ли его мой рассказ про медиумов.
– Про медиумов? Да нет, конечно. Они же все шарлатаны. Я не верю, что Бог говорит через них. Так что если медиум передает какие-то сообщения, он либо обманывает, либо получает их не от Бога.
– А, ну тогда…
– Тебе не нравится, что я не верю в твоего медиума? Я понимаю.
– Она предоставила доказательства, Редж!
Редж развел руками, как бы говоря: «Ну что тут поделаешь?»
Пора было готовить ужин. Я даже не помнила, что у меня в холодильнике. Обезжиренный йогурт? Завядший сельдерей? Я с любопытством заглянула внутрь.
– Редж, – задала я наболевший вопрос. – Все эти страдания – они что, должны нас как-то улучшить?
