Бедняжка сова днем ничего не видела. Вылетев в окно, она села на крышу сарая, во дворе школы.
Услышав крик, дети помчались в живой уголок. Расяле в страхе завертела предпоследнее колесико. На нем было шесть разных букв. Среди них должна быть и "З"!
Замочек щелкнул в тот миг, когда первый восьмиклассник ворвался в комнату и остолбенел, увидев опустевшие клетки. Когда он, уткнув нос в клетку, стал проверять, не сбежал ли его подопечный хорек, а в дверях столпился еще десяток учеников, огромная птица, тряхнув головой, сбросила с себя тряпки, схватила Расяле за рубашонку и, взмахнув крыльями, вылетела в окно.
Добрая птица с трудом несла толстушку Расяле. Когда, хлопая крыльями, она летела над школьным садом, девочке пришлось поджать ноги, чтоб не задеть за вишенки.
На спортплощадке, на школьном участке и на дороге прыгали, кричали и махали руками дети - одни от восторга, другие грозили кулаками и швыряли в птицу камнями. К счастью, никто не попал.
Птица осмотрелась, где бы опуститься и посадить Расяле, но тут у берега озера из-под елки вылез Джим и прицелился в них из лука. Птица снова захлопала крыльями, взмывая вверх, но стрела опередила ее. Если бы Расяле не перехватила ее на лету, стрела попала бы в сердце доброй птицы.
Рядом с Джимом появился Микас, тоже с луком. Теперь в них летели две стрелы сразу. Расяле схватила одну, схватила другую, и тут тр-рах! - порвалась ее рубашка.
- А-ах! - закричала Расяле, падая прямо в озеро.
Шлепнулась в воду и проснулась...
Было утро. Мама повязывала платок, а отец за стеной что-то втолковывал Гедрюсу.
- Почему ты кричала? Приснилось что-нибудь? - спросила мама, положив ей на лоб прохладную руку, пахнущую парным молоком.
- Я... - Расяле все еще не могла прийти в себя. - Я упала с высоты. Мы так чудесно летели...
- Растешь, значит! - рассмеялась мама. - Когда я была маленькая, тоже часто падала. Поспи еще, Гедрюс идет по грибы, мы - на работу. А ты еще полетай, пока Гедрюс не вернется с грибами.
Но спать Расяле расхотелось. Вспоминая свой сон, она вытянулась на кровати и уперлась ногами в изножье. "Вот дела!.. - удивленно подумала Расяле. - Чтоб побыстрей вырасти, надо ПАДАТЬ, а не зуб расшатывать". Раньше она не дотягивалась до изножья пятками. А теперь - пожалуйста! Еще бы разик-другой упасть, этак и можно в школу. К примеру, голуби, ласточки или воробышки, пока сидят в гнезде, такие беспомощные, крохотные, перья у них реденькие, а только выпадут из гнезда, и не отличишь, птенец это или взрослая птица...
Расяле встала, позавтракала и, никому не сказавшись, отправилась искать какое-нибудь место, откуда она бы могла, зажмурившись, прыгнуть - и не разбиться, конечно.
В то же утро и в тот же ранний час заспанная Януте, Джим с полотенцем через плечо, Микас-Разбойник с пиратской повязкой на глазу, Мастер и мама Микаса стояли в сарае и каждый по-своему объяснял ночное происшествие.
Глаз Микасу пришлось завязать потому, что вчера вечером, выпустив из своего лука первую стрелу, он задрал голову, чтоб посмотреть, когда и куда она упадет, а стрела - бац!.. - на волосок от глаза. И скажите спасибо, что Джим еще не воткнул в наконечник острый гвоздь, как собирался!
Так они и не подстрелили для лисят ни вороны, ни голубя. А наутро мама обнаружила рядом с клеткой утенка - вверх лапками, с закрытыми глазами. Кто же его убил? Неужели старая лиса пробралась на сеновал и мстила за своих детенышей?
- Она не мстила, - объяснял Мастер, - она просто добывала для них пищу.
А голубь, целый и невредимый, высунув голову из клетки, настойчиво требовал свободы...
Ничего не поделаешь: голубя выпустили, а утенка отдали лисятам.
Расяле вспомнила, что позавчера за колхозным коровником рабочие сгрузили ржаную солому, а мама сложила из нее высокую скирду. Гедрюс тоже забрался к ней и помогал уминать. Мужчины на длинных вилах подавали солому, а мама укладывала ее, утаптывала и все повторяла Гедрюсу: "Только не упади, только не упади".
Расяле смотрела снизу и думала: как же они оттуда слезут?! Колхозники, подававшие маме солому, сказали, что такой длинной лестницы во всем колхозе нет, и, пока Мастер ее сколотит, маме с Гедрюсом придется денька два посидеть на скирде...
И впрямь: грузовик уехал, колхозники разошлись, а мама с Гедрюсом так и остались на скирде. Расяле испуганно ждала, что же теперь будет. Но Гедрюс на верхотуре не унывал.
- Хочешь, спрыгну? - спросил он у мамы. - Внизу солома раскидана... Расяле, хочешь?
- Шею свернешь! - строго прикрикнула мама.
А Гедрюс - не поймешь, нарочно или нечаянно, - скользнул вниз. И ничего с ним не случилось. Если и ушибся немного, то ведь не скажет.
Колхозники притащили откуда-то несколько сучковатых жердей, подперли скирду, чтоб ветер не лохматил солому и не опрокинул скирду. Цепляясь за жерди, сползла со скирды и мама. Всем было весело, одна Расяле огорчалась, что ей не дали вместе с Гедрюсом потоптаться на скирде.