С вечера, запирая дверь, Микас с Джимом нечаянно закрыли вместе с утятами и лисицей в сарае кота Черныша. Умаявшись за день, тот решил подремать на сене, а ночью поохотиться на крыс. Их тут расплодилось столько, и так они обнаглели, что однажды ночью укусили свинью за ухо.
Но какой тут отдых и какая охота, когда внизу шныряет лиса, скулят лисята и дурным голосом кричит Хромуша, дирижируя крыльями хором своего семейства. Спать, и то не дадут!
Промаявшись в полудреме всю ночь, на рассвете Черныш потянулся, умыл мордочку и спустился с сена, чтоб осмотреться. И сразу же обнаружил несчастного утенка. Испугавшись, как бы люди ему и этот грех не приписали, решил уносить отсюда ноги, да поскорее, да подальше - но все известные ему щели были заколочены. Что же делать?
Был соблазн позавтракать этим, задушенным лисой, утенком, снова забраться на сено и выспаться, пока не откроется какая-нибудь дверь. Но Черныш подошел, понюхал, лизнул каплю крови и сказал себе: "Нет!" Лучше он посидит рядом, как свидетель преступления, и постережет жертву лисы, чтоб крысы не утащили. Хозяева, он слышал, уже встали - пускай придут, увидят, что у Черныша совесть чиста, и отыщут настоящего виновника.
А на деле все вышло наоборот.
- Ах ты, зверюга! Душегуб! - даже не оглядевшись как следует, завопил хозяин и запустил в Черныша своей просмоленной фуражкой.
Кот юркнул в нору, где отсиживалась лиса, но и тут покоя не было. В глубине скалила острые зубы хозяйка, а у входа Мастер ворошил палкой и кричал: "Убью, утоплю!" Потом объявил всем, что не лиса виновата, не хорек, а Черныш, собственный кот! Так и сказал:
- Ловите Черныша. В мешок зверюгу! А потом - прямо в торфяное болото!
А Хромуша просто с ума сходила оттого, что не могла выговорить: "Ошибаетесь, люди! Кот тут ни при чем. Сами вы виноваты, сами!"
И снова - куда девать мертвого утенка? Этому негодяю, то есть коту, ведь не оставишь - сожрал одного, и от другого не откажется. Увидев, что лисята уже одолели вчерашнюю жертву, бросили им и этого...
Все получилось точно так, как хотела лиса.
Хромуша уныло ковыляла по двору, с горя не различая, где зерно, а где камешек. Даже куры у нее спрашивали:
- Что с тобой, дорогая? Почему клюв повесила?
- Эх... - кулдыкнула индюшка, зная, что они все равно не помогут.
Хромуша надеялась только на гномов, которые дважды уже спасали ее. Увидев ласточек, она попросила их: встретите где-нибудь гномов, расскажите им все, как есть. Вытащили ее из речки, может, спасут и от этой, еще большей, беды.
Увы, ласточки в лес не залетали, зеленых деревьев избегали, потому и гномов отыскать не могли. Но слух о несчастьях Хромуши передавался от одной птицы к другой, быстро перемахнул озеро и долетел до ушей самого древнего жителя леса - черного Ворона.
Столетний Ворон столько перевидал и наслышался на своем веку, что давно ничему не удивлялся. Он был вдов, не осталось у него ни врагов, ни друзей, ни близких. Понуро сидел он на верхушке такой же старой, седой от серебристого лишайника ели, изо дня в день, из года в год пытаясь решить вопрос: "Почему это я зажился на белом свете?!"
Ворон сам в жизни мухи не убил, но пищи ему всегда хватало. То тут, то там в лесу происходили яростные схватки, гремели выстрелы, стучали рога самцов, дрались из-за добычи волки, умирал раненый кабан, задыхался в силках зайчонок, а Ворон сидел на вершине ели и ждал, пока затихнут стоны и околеет жертва.
Так он и протянул сто двенадцать зим и весен, испробовал мясо всех живых тварей, изучил язык зверей, птиц и деревьев, но уже много лет ни с кем не разговаривал. А тут, что-то надумав, а то и просто поглупев на старости лет, Ворон взял да и опустился на пень, у которого гномы кололи орехи.
- Не бойтесь, не бойтесь! - каркнул он и коротко изложил все беды Хромуши и горести лисы, про которую рассказали ему вороны. А потом спросил и сам себе ответил:
- А почему это я вам все рассказываю? Меня же давно ничем не удивишь! Разве что, думаю, возьму-ка и сам себя удивлю... Поступлю-ка я так, как еще никогда не поступал. Я могу еще чем-нибудь помочь вам?
- Ну конечно! У нас просто нет слов, чтоб выразить вам нашу... - за всех гномов ответил Мудрик. - Ваш опыт и ваше умение летать очень бы нам...
От волнения ученый не находил нужных слов, но Ворон понял его, по-стариковски одышливо крякнул и предупредил гномов:
- Принято считать, что Ворон приносит несчастье...
- "Ворон каркает не к добру"... - вспомнил Оюшка. - Хоть я лично и не суеверен, но... Может, знаете, откуда эта поговорка?
- Тот, кто говорит: "Где несчастье, там и черный ворон", тот, возможно, и не ошибается, - ответил Ворон. - Но ошибается тот, кто утверждает обратное, что "Где черный ворон, там и несчастье".
- Ну, конечно! - согласился Дилидон.
"А в чем тут разница? - наморщив лоб, раздумывал Бульбук. - Если можно сказать: "Где пень, там и гриб", то ведь не соврет и тот, кто скажет наоборот: "Где гриб, там и пень"? И про себя: "Я бы с этим Вороном не связывался. Осторожность не повредит".