Вибрация телефона раздражает: он никого не хочет слышать. Глеб паркуется и только после этого достаёт телефон из кармана. На экране высвечивается: «Ксюша».
— Алло?
Глеб массирует межбровную складку, вряд ли он осилит долгий разговор с ней, но сестра безжалостна болтлива.
— Ты вообще где? — голос Ксюши звучит странно, и Глеб сразу напрягается.
— Что случилось?
Он не скрывает раздражения, так справляясь с страхом, что так и норовит накрыть с головой. Потому что первая мысль, что Ксюша звонит из-за плохих новостей о бабушке.
— Они испортили комнату, — Ксюша замолкает. — Комнату Бо-Бо.
Глеб не знает, что на это можно ответить. Такого просто не должно быть.
— Я скоро буду.
Он отключается, прекрасно осознавая, что ничего дельного Ксюше не скажет. Просто не верит, что такое возможно — никто бы не стал покушаться на комнату Бо-Бо.
Глеб пробегает до лифта, коротко здороваясь с дядей Васей. Выскакивает из открывающихся дверей и пулей несётся к комнате, распугивая студентов: кто-то просто отпрыгивает в стороны, а кто-то спешит скрыться в своих комнатах.
Глеб, ещё не дойдя до комнаты, замечает на полу грязные следы и перья из выпотрошенной подушки. Дверь не закрыта, на полотне красуется размашистая надпись «Козёл». Глеб старается сдержаться и не закричать, настолько для него это сильный удар. Он делает ещё пару шагов, но останавливается на пороге.
Комната разнесена в пух и прах.
— Да что вы за звери такие?..
Глеб пытается закрыть дверь, но из-за сломанного замка сделать это не удаётся. Крик застревает где-то в горле, готовый вырваться наружу, но словно что-то его сдерживает. Глеб медленно обводит комнату взглядом: перевёрнутая постель, раскиданная одежда, сорванные со стен фотографии, разбросанные по полу ценные для него и бабушки вещи. На мгновение хочется завыть от жалости к себе, но жалеть себя Глеб не привык. Он привык действовать. И первое, что сделает — уберётся в комнате и починит замок. А второе, найдёт того, кто это сделал.
Покалывание в ладони, которую он сжал в кулак, напоминает о порезе, оставшемся ему на память после разгона недавней тусовки. Тот парень… Глеб вспоминает Мишу, его взгляд и желание нанести ему «ответный удар». Мог ли он сделать подобное с комнатой? Глеб сомневается в этом. Но чем дольше размышляет, тем больше думает, что Миша мог бы решиться на месть. Но не столько из-за их стычки на вечеринке, сколько из-за Жени. Она явно нравится Мише, и он мог заметить, что их с Женей общение выходит за рамки «комед-студентка». Но Глеб понимает, что всё это не более, чем догадки. Он не хочет действовать опрометчиво. Нельзя просто накинуться на Мишу. К тому же вряд ли он бы смог провернуть всё один.
Глеб задаёт себе слишком много вопросов, тех, на которые не может ответить из-за усталости и желании оказаться в собственной квартире в тишине, подальше от всей этой грязи, делёжки и студентов. Усевшись на пол, он снова рассматривает бабушкино жилище, сравнивая его с ней. Она сейчас такая же разбитая и, возможно, никогда не станет прежней, даже если ей помогут врачи.
Нужно взять себя в руки. Нужно снова стать Тенью, чтобы пережить вечер, ночь и двигаться дальше. Сейчас он даже не вспоминает о Жене, она словно выпадает из его реальности.
Тени никто не нужен. Ни опора, ни девушка.
Он встаёт на ноги и с силой захлопывает дверь, чтобы та встала на место. От замка вниз сыплются щепки, но на новые разрушения уже нет смысла обращать внимание. Тень поднимает с пола книги и фотографии. Под ногами хрустят стекло и разбитые части статуэток, многие из которых бабушка считала талисманами, пусть большая их часть была всего лишь детскими поделками Глеба.
За пару часов он приводит комнату в порядок: из ведра торчат испорченные вещи и мусор, который Глеб смёл в совок. Осмотревшись ещё раз по сторонам, понимает, что так и не нашёл чёрного камня, что лежал на столе.
— Не может быть.
Тени не верится, что самая неприметная вещь могла вызвать интерес. Неприметная, конечно, для остальных, а для него и бабушки самая важная. Тень дёргает на себя дверь, окончательно испортив её. По коридору идёт, нарочито чеканя шаг — скрывать своё появление ему не хочется.
За его спиной шепчутся, но ему уже не страшно сорваться. Вывернув в коридор, Глеб на секунду замирает — перед ним Женя. Слегка помятая и взлохмаченная, но от этого только более притягательная. Она больше не держит коробку с полароидом, и на секунду Тень выдыхает, кажется ещё немного и злость развеется. Но из триста седьмой комнаты выходит Миша. У Тени темнеет в глазах.
— Женя, мы идём? — Миша опускает ладонь на её плечо.
От одной мысли, что Миша чувствует тепло, исходящее от Жени, злость Тени вспыхивает с новой силой. Она ловит его взгляд, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Явно понимает, в каком он состоянии, но не знает, что делать. В прошлый раз она ушла с Мишей, когда наказывала его — Тень. Сейчас тоже нужно уйти — они ведь договорились, что на людях ведут себя как чужие.
Миша, щурясь, с подозрением оглядывает их обоих, потом снова повторяет:
— Женя?