Женя оставляла пустую тыкву, скалящуюся или улыбающуюся ей — рожицы бывали разными, в зависимости от Жениного настроения — на полке. Вставляла свечку внутрь, поджигала фитиль и наблюдала за игрой огня и теней на стенах. Сама она укутывалась в плед, брала чашку горячего какао, выключала свет и устраивалась на подоконнике. В такие моменты она чувствовала себя как никогда уютно. И даже то, что приходилось проводить праздник в одиночестве, её больше не тяготило.
Бабушка заглядывала к ней перед сном.
— Дом только не спали, — привычно ворчала она, вот только в голосе было слишком много тепла, и Женя только улыбалась в ответ.
Бабушка же, бросив взгляд на очередной тыквенный шедевр, уходила.
Однажды Женя услышала, как она говорила дедушке про её забаву:
— У Жени всё хорошо получается, за что бы не взялась. Даже эти страшилы из тыкв.
И для Жени это было лучшим комплиментом, какой она только могла услышать из уст бабушки.
— А в кого ей быть неумехой? — отвечал дедушка.
Женя не видела его, но была уверена, что он улыбался. А потом обязательно обнимал и целовал бабушку. До последнего они оставались любящими, верными и близкими друг другу. И Женя надеялась, что однажды и на её пути встретится мужчина, с которым она сможет прожить во взаимной любви всю жизнь.
— Женя! — Она возвращается в настоящее, выныривая из собственных мыслей и прислушиваясь к тому, что происходит в квартире. — Женя!
Крик Глеба заставляет её подпрыгнуть и броситься на его зов. Путаясь в пледе, она идёт к двери, но натыкается на угол тумбочки. Тихо выругавшись, наконец догадывается скинуть с себя уже ненужный плед и бежит на кухню. Уже в коридоре слышит запах гари.
— Открой, пожалуйста, окно! — Глеб держит в руках поднос из духовки, над которым поднимается характерный дымок.
Открыв окно, Женя возвращается к Глебу и разглядывает его «произведение» кулинарного искусства, а вернее то, что от него осталось — какие-то чёрные ошмётки, издающие неприятный запах.
— Я сейчас, — быстро произносит она.
Женя берёт подставку под горячее, кладёт её на стол. И в следующую секунду Глеб с силой опускает поднос на неё. Сам же хватается за столешницу и с такой силой сжимает пальцы, что костяшки белеют от напряжения.
Женя делает шаг к нему, обнимает со спины и прижимается щекой к его плечу.
— Пожалуйста, только ничего не говори.
Обернувшись, Глеб притягивает её к себе, утыкаясь в шею губами. Женя и не собирается ничего говорить. Плевать, что он испортил блюдо. Ей приятно уже от одного факта, что он пытался удивить и порадовать её.
— Но… Как ты выживал все эти годы? — Она улыбается, немного отстраняясь.
— Покупная еда, полуфабрикаты и… ролтон. — Глеб кусает её за шею. — Я же просил промолчать, Евгения.
От того, как он произносит имя, у неё скручивает живот. Приятная дрожь и учащенное сердцебиение выкидывают из головы всё лишнее. Воспоминания, мысли о собственных делах и даже о несостоявшемся ужине. Его тело, его движения… Как никогда Женя понимает, насколько сильно нуждается в телесном контакте с ним. Она снова готова к тому, чтобы отдаться ему полностью — и душой, и телом.
— Я бы не отказался от перекуса.
Глеб отодвигает противень в сторону, освобождая место. Целуя её, развязывает крепкий узел на шортах, стаскивая их вниз одним пальцем. Ногтем немного царапает её, пробуждая ещё большее желание.
После их первой ночи Глеб не напирал, ни к чему её не принуждал и даже не всегда приходил в её комнату, чтобы поспать. Иногда Женя чувствовала его жаркое дыхание в шею, ниже волос, но его размеренное и глубокое дыхание успокаивало, помогая заснуть и расслабиться. Она и сама не могла сказать, почему они оба не делают последний шаг… Наверное, ему нужно было время после смерти Бо-Бо, а она… Женя никогда не говорила Глебу об этом, и вряд ли когда-нибудь скажет, но ей время нужно было для того, чтобы убедиться — он больше не исчезнет. Не пропадёт внезапно, не оставит её одну. Он будет рядом, какими бы ни были их отношения и чтобы не происходило вокруг.
И Женя уже думала о том, чтобы первой сделать этот последний шаг навстречу. Но похоже Глеб её опережает.
— Ну что, прекрасная девица, в день всех мёртвых можно всё? Развлечься с Тенью, например, — выдыхает ей в губы, снова целуя.
И ей безумно нравится, затеянная им игра. Ей хочется снова почувствовать его на себе и в себе тоже.
— Только этой ночью. Моё сердце отдано другому. — Женя краснеет, принимая правила игры.
— Наш секрет, никто не узнает.
Глеб приподнимает её под ягодицы. Шорты и трусы, остаются висеть на одной лодыжке. Он наклоняется к ней, и по его взгляду Женя понимает, что Глеб с трудом сдерживается от того, чтобы наброситься на неё. Она обнимает его, целует в губы и шею, чуть прикусывая кожу. Она помогла выбраться зверю наружу и не оставит его голодным.
— Ты похож на Серого Волка. — Женя притягивает его ногами, сжимая ягодицы.
— Знаешь, что он сделал с Красной Шапочкой? История была совершенно другая…