Женя усаживается в новую машину, ощущая ещё не выветрившийся запах пластика. Она скучает по старому автомобилю Бо-Бо: по кулону, который висел на зеркале дальнего вида, по тому, как машина порой чудила, словно имела собственный вздорный характер. Женя не видит кулона в новой, и в груди сжимается от щемящего чувства сожаления. Глеб словно задвинул всё прошлое на дальнюю полку. Он упомянул, что дядя Вася пошёл на поправку, но ни разу не вспоминал при ней о Бо-Бо. Жене кажется, что это неправильно. Становится грустно.
— Хотел тебе кое-что показать, прежде чем мы поедем ко мне. — Глеб выворачивает на дорогу. — На нужно за город, так что можешь поспать. А вообще, — он смотрит на неё, улыбаясь, — надеюсь, что тебе понравится.
Женя и правда чувствует усталость после длинных учебных дней, поэтому закрывается накидывает на голову широкий капюшон и устраивается на сиденье поудобнее. Не важно, куда Глеб везёт её. Она уверена, что ей и правда понравится его сюрприз. Удивительно, но она всегда верит в него. Даже когда он отсутствовал, а она ждала. Он попросил прощения за эти дни, а после рассказал, что сделал всё, чтобы окончательно разобраться с прошлым: похоронил Бо-Бо, разобрал её вещи, наконец приняв её смерть, и вернулся на прежнюю работу. Временами Женя всё-таки замечает боль в его глазах, но точно знает, теперь он будет идти только вперёд. И она гордится им, лишь изредка вспоминая о тех двух неделях, что ей пришлось прожить без него. Наверное он сделал всё правильно, ведь результат радует их обоих. Но Женя взяла с него обещание, что в будущем все трудные дни они будут переживать вместе. И Глеб дал ей такое обещание.
Женя проваливается в крепкий сон. И просыпается лишь от прикосновений Глеба. Он будит её, мягко поглаживая по плечу и зовя по имени.
— А?.. — Женя открывает глаза, не сразу понимая, где находится. Сначала кажется, что в салоне темно, но затем ощущает повязку на глазах. — Что происходит?
— Погоди. — Глеб останавливает её, когда она хватается за ткань. — Она ещё нужна. Всё будет в порядке, правда. Ты мне веришь?
Женя кивает, нетерпеливо дожидаясь того, пока он выйдет из машины и обойдёт её, чтобы открыть ей дверь.
Глеб помогает ей выбраться наружу, осторожно надавливая на макушку, чтобы она не ударилась головой.
— Могу тебя отнести.
Не дожидаясь ответа, подхватывает её на руки. И Женя совсем не против. Обхватив его за шею, прижимается к плечу. На неё снисходит ощущение полного умиротворения. Какая разница, что ждёт их впереди, пока они вместе.
Судя по скрипу, Глеб открывает какую-то калитку, и через пару десятков шагов начинает опускать Женю на ноги.
— Ещё не снимай, подожди пару секунд.
Глеб касается её ладони, крепко сжимает в своей. И только после этого Женя аккуратно снимает повязку с глаз.
Она сразу понимает, что они оказались во дворе бабушкиного дома. И стоят у уголка с розами. Вот только теперь Женя видит перед собой не только розовые кусты. На небольшом монументе стоит погребальная чаша. На белых ручках по бокам свисают два знакомых кулона.
— Бо-Бо… — Женя не спрашивает, она знает ответ.
— Она не хотела бы лежать среди мертвецов, а здесь она чувствует себя как дома, я уверен. И я хотел, чтобы ты попрощалась с ней именно здесь.
Женя поворачивается к Глебу, чтобы обнять, и тихо всхлипывает у него на плече, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.
— Не хочу, чтобы ты запомнила её такой, какой увидела в последний раз в больнице, — продолжает Глею. — Лучше представь, что она сидит здесь — у роз. Вдыхает их аромат и зовёт твою бабушку. Закрой глаза…
Женя легко может это представить: счастливые лица обеих, их шутки, как они копаются в огороде. На секунду они предстают перед ней в образе молодых девушек примерно её возраста. Женя видит, как они держатся за руки и клянутся никогда не расставаться.
— Привет, моя хорошая, я соскучилась.
Женя оборачивается на голос бабушки, спускающейся по ступеням крыльца. В руках у неё чашка, над которой поднимается струйка пара.
Женя улыбается ей в ответ. Бабушка обводит их с Глебом взглядом и произносит:
— Может, чаю с вареньем из роз? В этом году оно получилось вкуснее всего.
Женя никогда не праздновала Хэллоуин: не ходила на костюмированные вечеринки, не дурачилась с друзьями и не собирала со знакомых сладкую «дань». Обычно она уезжала к бабушке, чтобы не сидеть дома без Тони. Сестра уходила весело проводить время, и в глубине души Женя надеялась, что однажды она позовёт её с собой. Но Тоня ни разу этого не сделала.
Бабушка не соглашалась отмечать Хэллоуин, считая, что этот праздник не имеет к ним никакого отношения. Поэтому не одобряла того, чтобы вырезать из выращенных тыкв смешные или страшные рожицы. Конечно, каждый год Женя всё-таки брала из подвала одну-две тыквы, которые пускала на свои страшные опыты. Из «внутренностей» она варила тыквенный суп или делала пирог, пока бабушка причитала из-за её самоуправства.
— Это вообще-то натуральный продукт! А ты нечисти какой-то поклоняешься.