Лика нервно достала сигареты, милиционер нажал на курок и дал ей прикурить. Карина взяла с полки пепельницу и тоже закурила. Кирилл, наконец, опомнился, нашел книжку и, запинаясь, продиктовал фамилию хозяина квартиры. Лейтенант записал её и фамилию Кирилла, потом, вздохнув, достал фотографию и поинтересовался:
— Вы видели когда-нибудь этого человека?
Кирилл глянул на снимок, и у него снова отвисла челюсть. На фотографии был запечатлен не то Егор Васюкин, не то Георгий Васильев. Милиционер уже успел привыкнуть к мысли, что данный мужик меняется в лице от всяких пустяков, поэтому терпеливо повторил вопрос. Лика встала и тоже взглянула на снимок. В отличие от Кирилла, она была готова к увиденному. Конечно же, расследование убийства предполагает опрос жильцов дома, где оно произошло, поэтому она спокойно сказала:
— Я видела вчера этого мужчину. Его нашли мертвым в лифте. А до этого он заходил к нам, вернее, к Кириллу. Помнишь, милый, это тот самый, что интересовался, не видели ли мы его брата. — С этими словами она положила руку Кириллу на плечо.
— Так-так, — клещом вцепился в неё милиционер. — И что ещё он говорил?
— Да ничего больше, сказал, ищет брата. Мы ничем не могли ему помочь, и он ушел. — Она незаметно сжала плечо Кирилла, давая знак молчать.
— А вы не видели, куда он потом пошел?
— Кажется по лестнице. Да, точно, вверх по лестнице. В лифт он не входил, я как раз собиралась спуститься во двор, лифт не был занят, — вдохновенно излагала Лика полуправду. Не могла же она сказать, что безуспешно пыталась проследить, куда именно пошел убитый позднее мужчина. Но милиция имеет право получить информацию о его маршруте — авось это поможет найти убийцу.
— Долго вы пробыли во дворе? — заинтересовался лейтенант.
— Минут сорок просидела на лавочке, потом шум поднялся, и я пошла посмотреть. А там, в лифте, лежит этот мужчина, уже мертвый. Я, конечно, еще оставалась, когда милиция приехала. Вернулась часа через два.
— А вы что делали все это время? — повернулся лейтенант Васин к Кириллу.
— Спал я, — вздрогнул Кирилл. «До чего же нервный, — подумал милиционер, — дергается, словно его блохи кусают».
— Спал он, — подтвердила Лика.
— А вы, гражданочки кем приходитесь…, - он заглянул в бумажку: — Волкову Кириллу Петровичу?
— Ну, как вам сказать… Кстати, а вас как по имени-отчеству? Вадим Николаевич? Так вот, я знакомая Кирилла Петровича. Соседка, к тому же, я живу в двадцать седьмой квартире. И захожу иногда по-соседски, — принялась объяснять Лика.
Лейтенант понимающе кивнул — соседка заходит к соседу, понятное дело, лямур-тужур.
— А вы кем приходитесь Кириллу Петровичу? — продолжил дознание страж порядка, обращаясь к Карине.
— А я знакомая его знакомой, — кивнула та на Лику. — Мы с ней недавно встретились и пришли в гости к Кириллу Петровичу. — Последовал кивок в сторону Кирилла.
— А документики у вас имеются? — настаивал лейтенант, явно заподозрив троицу в обычном желании сообразить на троих или в чем-то ещё более предосудительном.
— Конечно, конечно, — Карина принялась шарить в своей объемистой сумке, извлекая то подтаявшую пачку масла, то пакет с раскисшей клюквой.
Все заинтересованно следили за процессом, гадая, как может выглядеть документ, побывавший в таком соседстве. Наконец Карина извлекла паспорт. Милиционер перелистал книжицу и, записав данные её владелицы, вернул. Потом вопросительно посмотрел на Лику. Та смутилась.
— А у меня с собой документов нет, дома оставила. Я могу сходить, принести.
— Идемте вместе, я к вам все равно собирался зайти, — предложил лейтенант, очевидно опасаясь, что дама решила попросту смыться.
Лика представила, какое впечатление произведет на него бардак, царящий в квартире, и смутилась ещё больше. Но делать было нечего и, предупредив бдительного Васина о том, что у неё уборка в разгаре, повела его к себе. Кирилл с Кариной остались.
Первым делом они выпустили исстрадавшегося в одиночестве Ваську и попытались оттереть с его морды клюкву. Но сок так въелся в белую собачью шкурку, что никак не смывался, и Кирилл предложил вывести его «Белизной». Карина возмутилась, потащила бультерьера в ванную и принялась основательно мыть с шампунем, одновременно пытаясь выведать у Кирилла про убийство, из-за которого к ним приставал милиционер.
Услышанные туманные объяснения вселили в душу женщины уверенность в том, что дом, в который она так опрометчиво попала, населен сплошными убийцами, ворами-домушниками, громилами и прочими криминальными элементами. Особенно смущали её многочисленные одинаковые мужики, то и дело фигурирующие в рассказе. Так что только желание разобраться в количестве и роли однотипных субъектов удержало её от немедленного бегства из страшного места. К тому же, у Кирилла не нашлось фена для сушки собаки, а тащить мокрого Ваську на улицу, значило обречь нежного бультерьера на простуду.
