Меньше секунды, и вслед за мной на происходящее так же реагируют и сёстры, беря в заложники по бойцу Носфератус. Прикрываясь теми, как живыми щитами, Катя ставит одного на колени прямо перед капотом, а Аня, выворачивая руку пленника, его телом защищает меня от прицельного огня с хвоста колонны.
— Что всё это значит, Франческа?! — недовольно кряхта, злясь и багровея, маша руками, кричит старик.
— Алекс, прекрати, отпусти наших людей, они нам не угроза! — Выскочив обратно из авто, Франческа взглядом сталкивается со взятым мной в плен бойцом, что постыдно отводит взгляд в сторону.
— Не угроза, значит, тогда спроси у своего дорогого родственника, почему практически у каждого из его людей при себе транквилизаторы, дульные распылительные насадки и вот это?! — Пошарив по карманом пленника, вытягиваю оттуда заряд для сети подавителя и блок-ошейник, о жестокой славе и опасности которых мне так часто в детстве рассказывал папаня.
— Это недоразумение, не слушай того кретина, Франческа. Я и твой отец давние друзья! — кричит Винченцо, пытаясь оправдаться, но разговоры заканчиваются в тот же миг, как на землю падает блок-ошейник.
Жужжащий выстрел кинетической пушки откидывает Аню вместе со взятым ею в плен бойцом прямо на меня. Лишь только Медоед переводит взгляд на опасность, как её «любимый дядя», незамедлительно вытащив ствол, стреляет девушке в спину. От предательства Медоеда не спасает её животная реакция, но в этот раз выручает заранее активированный боевой костюм. Непробиваемый панцирь из нанитов пускает иглы транквилизатора по косой и полностью блокирует выстрел шокера.
В ответ на предательство озверевшая Франческа, выпустив когти, сильным, переполненным ненавистью ударом разделяет дверь автомобиля на две большие части.
Пытавшийся спрятаться в салоне Винченцо вновь безуспешно стреляет, но в этот раз боевыми патронами. Мелкие свинцовые убийцы летят Медоеду прямо в голову, но на успевшей вновь активироваться маске нет и царапины.
В толкающем прыжке Франческа залезает в салон автомобиля, спиной дяди выбивая вторую дверь. Кувырок, и вот они оба уже на улице под прицелами десятка головорезов. Подняв Винченцо за грудки прямо перед его опешившей, ни на что не способной охраной, звериным голосом Медоед спрашивает:
— За что, Винченцо? Я думала, мы семья!
— И мы бы стали семьёй, если бы ты и твой отец выбрали моего сына, а не эту безродную дворнягу! С тобой вместе мы можем защитить Носфератус, спасти империю Пабло, а быть может, и его самого. Просто поверь мне, Франческа, вместе со мной… — пока его бойцы берут нас в окружение, трепыхаясь в воздухе, сыплет обещаниями старик.
— Сил твоей семьи едва ли хватит для защиты особняка отца в Америке… — периферийным зрениям взяв под контроль окружавших нас врагов, не решаясь заходить дальше, продолжает диалог Франческа.
— Есть люди, они помогут. Олимп обещал. Если Носфератус склонится, если примет их требования, то, возможно, нет, скорее всего, они пощадят тебя и твоего отца!
Когтистая рука насквозь пробивает грудь старика, не дав тому договорить. Проворачивая смертоносную лапу с пятью острейшими клинками на пальцах, та почти минуту вижидающе таращится на корчащегося от боли мужичка.
— Медоеды не становятся на колени и никогда ни у кого не просят пощады.
Круглые очки старика падают на асфальт. Испуская последний стон, тот обвисает на руке девушки, в глазах которой пылает ярость. Дух нерушимой скалы Пабло даже сейчас ощущается в действиях Франчески. В её решимости исполнить приказ отца чувствуется гордость, а также воля и желание доказать всем собственную силу. Сама суть Медоеда, как живого организма, отвергать страх, не идти на поводу у инстинктов и в каждом бою искать смерти — смерти своего врага.
Франческа не встанет на колени, не воспользуется призрачным шансом спасти того, кто сам, как Медоед, отказался от бегства и спасения. Гордость, дух воина и звериная ярость, поселившаяся в её сердце, принимали лишь только тот путь, на котором она своими клыками и когтями могла добиться желаемого результата.
— Тупорылая сука! — Начинается пальба, во Франческу летит всё, что только можно, но благодаря силе костюма и моему вовремя поднятому защитному полю сети, транквилизаторы и блокирующие нанитов заряды не долетают до взбешённого происходящим получеловека. Точно таким же остроугольным полем закрываю от огня нас с сёстрами.
Вдавив педаль газа, водитель, пытающийся спасти свою шкуру, желая раздавить Аню вместе со своим скулящим товарищем, начинает колёсами шлифовать дорожное покрытие. Едва машина дёргается вперёд, как, не проехав и десятка сантиметров, замирает на одном месте. Причиной тому вторая рука Франчески, что, пробив кузов тачки, оторвала от земли задницу полноприводного автомобиля. Передние колёса поднимают столб белого дыма, водила газует, но безрезультатно: Медоеда, словно вросшую в землю, не сдвинуть с места.
