— Я должна была ввести предоставленный мне код и войти как гость, а не как взломщик, — предчувствуя дурное, говорит Медоед.
По узкому коридору сквозь тусклое мерцание редких рабочих ламп мы осторожно продвигались к спусковой шахте. Несмотря на то, что мы ещё были на поверхности, всё в этом месте напоминало мне самые убогие, грязные и страдающие районы нижних этажей Сеула.
Пыль, стоявшая в воздухе, лезла в глаза, вынуждая нас использовать костюмы. От гула насосных станций, выкачивающих из земли всё, что только можно, нельзя было услышать собеседника.
— Это точно теплостанция или котельная, как вы её назвали? — вопрос от Кати, прошипевший в наших рациях, в очередной раз заставил Медоеда нервно замереть.
— Персонал отсутствует, также, похоже, кто-то использует преобразователь помех, дабы лишить местных возможности связи. Франческа, велик шанс, что мы движемся прямо в чью-то ловушку.
Замечание Ани Медоед оставляет без внимания и, лишь недовольно подняв взъерошенный хвост, в готовой к броску стойке делает шаг вперёд, вынуждая меня ту остановить.
— Струсил, Тэн?! — рычит она, когда моя ладонь оттягивает её за плечо.
— Я пойду первым. В отличие от тебя, при помощи кинетического барьера мне будет проще перенести первую атаку, от второй, надеюсь, меня спасёшь ты и твоя реакция. Также в центр пусть встанет Аня, а Катя прикроет её тыл, хорошо?
— Думаешь, ты сильнее меня? — За маской активировавшегося костюма я не видел лица и настроя Франчески, однако догадывался, что та чувствовала после прощания с последними близкими людьми.
— Сильнее тебя в нашей компании никого нет. Также из-за отсутствия боевого опыта я смело могу предположить, что являюсь слабейшим в группе, и именно поэтому после нанесения первой атаки по нам я очень надеюсь на вашу помощь…
Через шипение послышались удовлетворённое мурчание Кати, лёгкий смешок Ани и полная тишина от Франчески, знавшей о важности тишины в эфире. Не смея мне препятствовать, девушка пропускает нас вперёд, после чего я, используя щупы вместо ног, приподнимаюсь над землёй и, словно осьминог, начинаю прощупывать и внимательно осматривать каждый метр, приближавший нас к седьмой, самой слабой и крайней электроподстанции, отвечающей за внешнее освещение станции, спуск на второй уровень необходимой техники и оборудования, а также подъём всякого разного сломанного барахла технического назначения. Одним словом, подстанция — объект второстепенной важности, но даже при нём должна быть какая-никакая охрана, а тут… Пустые коридоры, орущие во всю насосные станции — и никого.
Сверяясь с игравшим стрелочками у меня над наручем планом маршрута Франчески, с каждым метром приближаясь к выходу в открытый блок, всё больше жопой начинаю ощущать неладное. И в конце, когда до заветной двери осталась лишь одна развилка, останавливаюсь. По прямой наша цель — выход к охранному посту, трансформатору и спуску на нижний уровень. Чуть правее поворот в раздевалку персонала, следом за ним опять пост охраны, затем комната охраны и так же выход к нужному нам объекту.
— Тоже чувствуешь это? — замерев, спрашивает Аня.
— Даже через фильтры, поднятую в воздух пыль и химикаты никогда не спутаю этот запах. Запах разложения и крови, — произносит Катя.
— Предлагаю проверить пост охраны. Через их камеры сможешь хотя бы заглянуть во внутренний блок.
— Отклоняться от маршрута опасно, — сняв с плеча коптер, отвечает Медоед, запуская игрушку в сторону двери.
Щупом открыв той дверь, принимаюсь ждать. Минута, три, семь…
— Чисто, — произносит Медоед, ладонью подталкивая меня вперёд.
Шаг за шагом оглядывая высокие потолки, идущие в разные стороны трубы, ограничивающие обзор кабели, я пытаюсь найти в этом месте хоть какие-то признаки жизни. Несостыковки с реальностью, иллюзорные ловушки, признаки терраформирования объектов — ничего. Словно по методичке, прописанной моим отцом…
За этой мыслью следует обнаружение причины беспокойства Кати. Тройка ублюдков в механических раздолбанных доспехах со вспоротыми животами висит сразу за дверью, ведущей к шахте подъёмника.
— Это не работники станции. — Оттолкнув качающуюся в воздухе, связанную между собой пластиковыми жгутами троицу, спокойно, словно опасность миновала, проходит вперёд меня Франческа.
— Да уж, что за садист мог сотворить такое, — двигаясь вслед за Медоедом, заявляют девочки, даже и не подозревая о том, что хорошо знают убившего их человека.
Сухожилия на ногах преступников перерезаны острым клинком. И в данном действии прослеживается любимая фишка отца: отвлечь внимание противника на потолок, пустив по нему иллюзорную фигуру, а после, атаковав с земли, лишить подвижности и, добивающим ударом пронзив сердце, вспороть живот. Конечно, когда мы тренировались с отцом в лесу, он не протыкал мне сердце или живот, но всегда, когда я отвлекался и попадался в его ловушки, наносил удары палкой именно в такой последовательности, а после в наказание за мою невнимательность оставлял висеть подвешенным за ноги, заставляя самостоятельно выбираться, порой, из слишком уж опасных ловушек.
