А теперь вспомните, что Эйнштейн говорил лишь несколько месяцев назад: «Противостоять любой силе, которая террором подавляет индивидуальность, будь то под фашистским или коммунистическим флагом». Какая муха его опять укусила?! Возможно, Отто Натан: тот был настроен очень просоветски. Или причина очередной перемены в том, что именно в 1934 году было объявлено о создании Еврейской автономной области (про еврейский Крым уже забыли), куда планировалось переселить полмиллиона евреев? Для содействия сей цели был создан американский Биробиджанский комитет «Амбиджан», в который Эйнштейн немедля вступил. (Несмотря на старания «Амбиджана», из США в Биробиджан переехали только 100 семей, а советская сторона в 1937-м сама прикрыла иммиграцию евреев.) И вообще для евреев все по-прежнему шло неплохо. Они еще занимали руководящие посты в правительстве. А. Ваксберг: «Максим Литвинов (Валлах-Финкельштейн) — нарком иностранных дел, Генрих (Иегуда-Генах Гиршевич) Ягода — нарком внутренних дел, Лазарь Каганович — нарком путей сообщения, Аркадий Розенгольц — нарком внешней торговли, Израиль Вейцер — нарком внутренней торговли, Моисей Калманович — нарком совхозов, Моисей Рухимович — нарком оборонной промышленности, Исидор Любимов — нарком легкой промышленности…» Актеры, музыканты, шахматисты — всех Сталин осыпал наградами, они гастролировали по миру. И за антисемитизм по-прежнему сажали, причем сажали, как и за всё прочее, по соседским доносам… Еврейский рай, а японцы на этот рай хотят напасть, так как же можно…
В конце 1934-го или начале 1935 года Эйнштейн познакомился с одним обласканным (и не только в СССР) евреем, который, возможно, наряду с Натаном сформировал его новое почтительное отношение к Советам, — физиком Львом Сергеевичем Терменом. Тот в 1920-м изобрел электромузыкальный инструмент «Терменвокс», на котором музыка исполнялась без прикосновения к клавишам, инструмент без механических движущихся частей, как холодильник Сциларда — Эйнштейна. Мир заинтересовался, и с разрешения советских властей Термен в 1928 году основал в Нью-Йорке фирму по производству терменвоксов, запатентовал также систему сигнализации для тюрем Синг-Синг и Алькатрас. Арендовал в Нью-Йорке на 99 лет дом в шесть этажей (как считают некоторые историки, это была шпионская «крыша»), Эйнштейн к нему часто ходил: в особняке была студия, и они играли дуэт скрипки с терменвоксом. Термена спрашивали в одном из интервью, какую музыку они играли. «Эйнштейна больше интересовали взаимодействия музыки с геометрическими фигурами; он хотел объединить звук и живопись… Я подыскал ему ассистентку, с которой я работал. Она была художницей. Он приходил и работал. Я сам не интересовался этими геометрическими фигурами… Он там долго работал. Мы часто виделись и разговаривали. Однако Эйнштейн был физиком-теоретиком, а я не был теоретиком, я — изобретатель, так что общего у нас было немного».
В 1938 году Термена отозвали в Москву. Есть версия, поддержанная его женой-американкой, что его увезли силой. В марте 1939-го его арестовали — по одной версии, за убийство Кирова, по другой — за причастность к «фашистской организации». Он оговорил себя и получил восемь лет колымских лагерей, где занимался разработкой подслушивающих систем, получил Сталинскую премию и дожил до 1993 года. Он был честным советским патриотом, как Габер — немецким…
«Нет ни малейшего признака, что ядерная энергия когда-либо будет получена. Это означало бы, что атом можно разрушить по желанию» — Эйнштейн, «Питтсбург пост газетт», 29 декабря 1934 года. В том самом году итальянец Энрико Ферми (состоявший в фашистской партии и женатый на еврейке) выполнил первые крупные экспериментальные работы по ядерной физике, облучая элементы нейтронами. А Эйнштейн 16 февраля 1935 года писал королеве Елизавете: «Как подобает старику, я совсем чужд обществу». Кокетничал — в обществе он был нарасхват, ужинал с губернатором Нью-Йорка, Чаплином, Полем Робсоном, другими звездами, в Новый год выступал по национальному радио… На работе с Розеном очень хорошо пошло, привлекли еще одного — Бориса Яковлевича Подольского, уехавшего из России в 1913 году, и втроем придумали, как опровергнуть гейзенберговский принцип неопределенности. 25 марта они закончили (15 мая опубликовали в «Физикл ревью») статью «Может ли квантово-механическое описание физической реальности рассматриваться как полное?»
