…Вернувшись к своему столу, Рене Данжар полистал свою записную книжку, подвинул к себе поближе телефон, набрал номер импрессарио Джона Кемпбелла. Пятнадцать лет назад на одном из певческих конкурсов Кемпбелл увидел юную бретонку по фамилии Кольери и безошибочно угадал в ней огромный талант.
Как импрессарио, Джон Кемпбелл был гений — через два года о Катрин Кольери знал весь мир. Из провинциальной девчонки с картонажной фабрики она стала кумиром для миллионов. И кто знает, была ли её слава всемирной, если бы однажды её не увидел Джон Кемпбелл?
— Джон, я должен тебя предупредить, — Данжар говорил в трубку почти шепотом, чтобы не слышали окружающие. — Завтра в газетах будет репортаж о Катрин и её дружбе с Чарли Боксоном. Приготовьтесь к наплыву репортеров.
— Кто предупрежден, тот вооружен. Спасибо, Рене! — ответил Кемпбелл, и, обдумывая по дороге ситуацию, направился в студию, где Катрин отрабатывала номера для предстоящего тихоокеанского турне. Голубой «шевроле-корвет», к которому уже успели привыкнуть все работники концертной команды, стоял у входа — в последние дни Боксон приезжал за Катрин к концу репетиции. Кемпбелл пригласил их обоих в свой кабинет.
— Ребята, завтра о вас напишут в газетах. Катрин, не огорчайся на людях. Я прошу вас, господин Боксон, — отвечая на вопросы репортеров, не распространяйтесь на интимные темы. Это — во-первых. Во-вторых — если репортеры будут преследовать вас с утра до вечера, а они обязательно будут это делать, не пытайтесь умчаться от них. Ваш «корвет», конечно, мощная машина, но я не хочу, чтобы вы попали в аварию. В-третьих: не бейте репортеров, это только привлечет к вам ещё больше нездорового любопытства. Простите, что читаю вам прописные истины, но это — часть моей работы.
— Все в порядке, господин Кемпбелл, я благодарен вам за напоминание.
Кемпбелл улыбнулся:
— Катрин, где ты нашла этого скромнягу?
— На вечеринке, конечно! Где же ещё может познакомиться с приличным парнем порядочная девушка?!
Все трое рассмеялись, и Кемпбелл подумал: «А ведь мне на самом деле нравится этот легионер. Жаль, что он, как и другие — ненадолго! Или все-таки надолго? Похоже, девочка увлечена им всерьёз. Да, женщинам такие мужики нравятся. Видимо, полковник, вы победили и в этом бою. Ничего, у Эдит Пиаф муж был вообще боксер». Само собой, вслух эти мысли Джон Кемпбелл не высказал.
Вечером голубой «шевроле-корвет» отъехал от студии и вскоре Боксон заметил группу мотоциклистов, державшихся за «корветом» уже несколько кварталов.
— Катрин, журналисты часто преследуют вас?
— Если бы только журналисты! Пять лет назад за мной полгода ходил какой-то тип в грязной одежде. Хорошо, что охрана всегда рядом. Потом он куда-то исчез.
— Наверное, это тоже — издержки всеобщей любви…
— Говорят, что маньяки убивают предмет своего обожания, перешагнув грань, разделяющую любовь и ненависть.
— Вероятно… Давайте поужинаем сегодня в китайском ресторане. Вы умеете пользоваться палочками для еды?
— Нет, не умею, но однажды пыталась научиться!
— Я тоже не умею. Пора повторить урок.
Репортеры, не слезая с мотоциклов, сфотографировали их на крыльце ресторана «Два веселых дракона», что на бульваре Распай, в VII-м округе. За ужином Катрин и Боксон безуспешно пытались овладеть умением есть с помощью палочек, но если большие куски утки по пекински ещё как-то удавалось ухватить, то рис был абсолютно неуловим.
— Интересная страна — Китай! — рассуждал Боксон. — Более миллиарда население, более пятидесяти веков непрерывной цивилизации… В этой стране заложен необыкновенный потенциал. Когда-нибудь китайцы захватят весь мир, причем сделают это без единого выстрела.
Когда к чаю подали малюсенькие пирожные, Катрин спросила:
— Чарли, расскажите о себе что-нибудь интересное…
— Весной 45-го по парижским улицам на джипе ехал молодой британский сержант Томас Боксон. На одном из перекрестков он остановился около юной парижанки по имени Адель Трево и предложил её подвезти. С тех пор мои родители так и ездят вместе…
— А откуда у вас шрам на лбу?
— В детстве упал с велосипеда…
— Чарли, расскажите мне об ангольских алмазах…
Боксон захохотал, с соседних столиков начали недовольно поглядывать, так что Катрин пришлось смущенно уточнить:
— Почему вы смеётесь?
— Все в порядке, Катрин! Мне этот вопрос задавали все мои знакомые. Но история простая. Моя группа оказалась в окружении. Фронта уже не было, было просто бегство разрозненных людей. И тогда я придумал прорываться не на юг, где нас ожидали кубинцы, а на север, чтобы потом, углубившись в тыл к кубинцам, вернуться в Намибию, но не со всеми отступающими войсками УНИТА, а где-нибудь в другом месте, где боевых действий нет, и кубинцы потому туда ещё не пришли. Первое время мы шли по джунглям пешком, а потом я организовал засаду на дороге, и нам удалось захватить небольшой караван пять грузовиков. Обыскивая убитых, я нашел небольшой, но тяжелый суконный мешочек. Когда его развязал, то обнаружил маленькую горсточку необработанных, но очень качественных алмазов.
