— Гастроли продлятся месяц, что будешь в это время делать? — спросила она, глядя на Боксона поверх сдвинутых на кончик носа зеркальных очков.
— Поищу новый контракт.
— Это необходимо?
— Должен же я как-то зарабатывать себе на жизнь, — он улыбнулся.
— За каждым твоим контрактом — смерть. Может, тебе следует поискать что-нибудь другое?
— Я посмотрю, что предложат, Катрин. Всех денег в этом мире не заработать, мне уже случалось отвергать чересчур выгодные предложения. Или те, которые не соответствовали моим сомнительным убеждениям. Я рассказывал…
— Помню! Когда увидимся?
— Откровенно — не знаю. Все решит новый контракт.
— Мне будет тебя не хватать, Чарли…
— Мне тоже будет без тебя грустно…
Она укрыла взгляд за зеркалами стекол. Он попросил:
— Позволь, я ещё раз посмотрю на твои глаза…
— Пожалуйста.
— Тебе пора, темноглазая женщина…
— До свидания, Чарли…
— Я люблю тебя, Катрин…
Боксон дождался отлета «Боинга», потом прошел в бар, купил пачку «Лаки Страйк». Клиентов в баре было немного, и симпатичная мулатка за стойкой была не прочь поболтать с импозантным мужчиной с платиновыми швейцарскими часами на правой руке и в костюме от Гуго Босса — мулатка работала аэропорту уже не один год и умела отличать натуральный шелк галстука от дешевого полиамида.
— Похоже, кого-то провожали, — начала она разговор, навалившись на стойку и демонстрируя волнующую темноту в вырезе форменной блузки.
Боксон рассмеялся неожиданно для себя:
— Ага, провожал, но встречу планировал не на сегодня!
— Разве не скучно — жить все время по плану? — заинтересовалась мулатка, стараясь смотреть ему в глаза.
Боксон какие-то секунды выдерживал её взгляд, потом посмотрел на купленную пачку сигарет и, перед тем как направиться к выходу, сказал:
— Мир тесен, сестрёнка, не огорчайся, мы ещё непременно встретимся!..
…Он остановил свой «корвет» в одном из переулков Монпарнаса, достал блокнот, чековую книжку, и с помощью карманного калькулятора попытался подвести итог своему отпуску. Подошло время нового контракта. Боксон не особенно беспокоился о возможной безработице, нищета ему не грозила, в конце концов, всегда есть возможность вернуться офицером в Иностранный Легион, но Боксон предпочитал оставаться свободным художником — выполнять глупые распоряжения не блистающего умом руководства он для себя полагал недопустимым.
Вычислив сравнительно неплохую сумму своего денежного остатка в банке «Лионский Кредит», и прибавив к ней остаток на счете в одном из банков Женевы, Боксон остался доволен результатом — с сумой по миру он пойдет ещё не скоро. Но контракт все-таки нужен. И как всегда, его поиски следовало начинать с просмотра почты. Причем — ещё вчера.
Кафе «Виолетта» оказалось непривычно пустым; Сюзанна и Филиппо беседовали с зашедшим перекусить почтальоном — больше никого в зале не было.
— Чарли, ты совершенно забываешь старых друзей! — сказала Сюзанна, расцеловав Боксона, в то время как несчастный Филиппо старательно смотрел в другую сторону.
— Ты же знаешь, Сюзи, я занятой человек…
— Ну почему ты не зашел к нам с Катрин Кольери?! Нашему заведению так не хватает посетителей…
— Я не смешиваю свои личные дела с бизнесом… Почта есть?
— Тебя опять интересует только почта! — возмутилась Сюзанна, и вздохнула. — Чарли, нельзя быть таким бесчувственным. Тебе только что принесли письмо. А больше ничего нет.
— Сюзанна, — примирительно заговорил Боксон, — именно из-за своей бесчувственности я страдаю больше всех. Будь снисходительна к моим недостаткам.
И шепотом добавил:
— Не гляди на меня так пылко в присутствии Филиппо, у парня могут не выдержать нервы…
Взгляд Сюзанны стал жестким:
— Филиппо знает свое место…
…Он вскрыл конверт, вынул из него листок с прикрепленной визитной карточкой: «Жаклин Шнайдер-Адамс». Письмо оказалось приглашением на деловую беседу, естественно, предлагалось заранее договориться о месте и времени встречи по телефону. В качестве постскриптума имелась приписка: «Если вас интересует контракт на 250 тысяч долларов, то не откладывайте это дело на потом».
Боксон зашел позвонить в небольшую аптеку, он предпочитал хранить в тайне любые подробности предстоящих контрактов, поэтому телефон в кафе «Виолетта» не годился — не стоило искушать Сюзанну и Филиппо возможностью подслушать.
Трубку взяла, видимо, горничная, так что пришлось некоторое время подождать, пока послышался голос хозяйки:
— Рада слышать вас, господин Боксон!
— Вы хотели меня видеть?
— В письме указан мой адрес, вы его прочитали?
— Да, авеню Виктора Гюго…
— Вы можете подъехать ко мне прямо сейчас?
— Я смогу быть у вас примерно через полчаса.
— Хорошо, приезжайте, я сообщу консьержке.
Подъехав к нужному дому, Боксон сказал сидящей у двери женщине:
— Я к мадам Шнайдер-Адамс.
— Да-да, — заговорила консьержка, — мадам Шнайдер меня предупредила, несчастная женщина, нам всем её так жаль…
Боксон постучал в дверь на третьем этаже.
— Входите, открыто! — раздался голос из квартиры.
