Так мы петляем ещё несколько минут…или часов? Уставшие, израненные, но слишком упрямые, чтобы сдаться. Наконец воздух становится более свежим и прохладным. Слышен какой-то шум, похожий на звук дождя. Я смотрю на Зака и вижу, как он улыбается. Для нас это хороший знак, это означает, что где-то здесь должен быть выход. Кажется, что стоит только зайти за поворот, и мы окажемся на свободе. Но…
Вместо этого мы оказываемся перед новым препятствием в лице Маркуса. Хотя я даже не сразу его узнаю. На нём клетчатая рубашка, заправленная в синие джинсы и коричневые массивные ботинки на шнуровке. Волосы сильно отросли с нашей последней встречи и теперь топорщатся в разные стороны. Подбородок и щёки покрывает густая щетина. Если бы я прошла мимо него на улице, то вряд ли бы узнала. Его глаза с блеском смотрят на меня. В руках он держит ружьё. Может мне всё это кажется? Я встряхиваю головой, зажмуриваюсь, снова открываю глаза, но галлюцинация не исчезает.
Заккари аккуратно опускает меня на пол, не отрывая яростного взгляда от брата. Я чувствую, как всё его тело напрягается. В этот момент он напоминает хищную кошку, готовящуюся к прыжку.
Маркус же, напротив, выглядит относительно спокойно. Медленно, с видом профессионала он поднимает ружьё и нацеливает его на нас. Прицеливается, словно собираясь выстрелить. И Зак тут же загораживает меня своим телом. Я выглядываю из-за его плеча, пытаясь понять, что собирается делать Маркус. Я боюсь, что он действительно может выстрелить. Рукой я цепляюсь за руку Зака, пытаясь оттянуть его в сторону. Я не дам Маркусу убить его. Но Маркус вдруг опускает ружьё и улыбается. Не так как прежний солнечный паренёк, которого все любили и который с каждым был добр. Нет. Эта улыбка больше похожа на оскал хищного животного. Холодная, расчётливая.
— Вы уже уходите? А я думал, мы ещё немного поиграем, — произносит он, продолжая улыбаться. Но потом в одно мгновение выражение его лица меняется, и он вскидывает ружьё. Маркус нажимает на курок и раздаётся оглушительный выстрел…
Мы с Заккари бросаемся друг к другу, он закрывает меня от пули, и я кричу. В ушах ещё звенит после выстрела, и я нахожусь в небольшом замешательстве. Встречаюсь взглядом с Заком и он кивает, как бы говоря, что всё в порядке. Потом он поворачивается к Маркусу, всем своим видом говоря о том, что готов разорвать его на части голыми руками. Маркус же стоит, широко расставив ноги, с ружьём на плече. Некогда красивые голубые глаза сейчас кажутся тёмными и пустыми.
— Что ты творишь, Маркус? Остановись, пока всё не стало ещё хуже, — спокойно и вкрадчиво произносит Зак, снова заслоняя меня собой. Он напряжён, я чувствую это по его телу, по тому, как нахмурены его брови и сжаты зубы. Мы оба понимаем, что перед нами не просто какой-то посторонний человек, нет, это человек, который был дорог нам обоим. И думаю, что Заку тоже тяжело переубедить себя в том, что перед ним не его брат, больше нет. Это какой-то незнакомец.
— Или что, Зак? — он безразлично пожимает плечами, начиная медленно расхаживать. За его спиной я вижу что-то напоминающее грузовой лифт с железной решёткой. Это наш путь наверх, путь на свободу. Но не думаю, что Маркус так просто нас отпустит. Я чувствую свежий влажный воздух и понимаю, что давно не была так близко к свободе.
— Или мне придётся тебя остановить, — с холодной ясностью отвечает Зак. Это вызывает у Маркуса приступ смеха. Его губы, которые не так давно целовали меня, сейчас растягиваются в звериный оскал.
— Ты наверно не заметил, что у меня в руках ружьё, а что есть у тебя? — он ухмыляется и переводит свой тёмный взгляд на меня. — Делия, боюсь, что только ты можешь решить это сложнейшее уравнение. Кого-то придётся удалить из этого примера. Так кого ты выберешь, меня? Или моего непутёвого сводного брата? Но учти, что ты сама должна будешь провести эту операцию. Ты убьёшь одного из нас.
— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Ты сошёл с ума? — кричу я, выходя из-за Зака. Я делаю шаг вперёд, но Заккари хватает меня за запястье, пытаясь удержать. Я поворачиваюсь к нему и пытаюсь взглядом показать, что всё нормально, я справлюсь. Он, конечно же, не верит, я вижу страх и смятение в его глазах, но в итоге Зак всё ж отпускает мою руку. Я снова смотрю на Маркуса и говорю, — я не собираюсь играть в твои извращённые игры. Я не такая, как ты.
— О, правда? А как же бедняга Грег? — он наклоняет голову вправо и выжидающе смотрит на меня. Следит за моей реакцией и наслаждается тем, что она есть. Я снова вижу кровавую лужу, в которой лежит мёртвое тело Грега. Это мгновенно выбивает почву из-под ног, лишает силы, которой казалось, у меня было предостаточно.
— В смерти виноват ты, Маркус, — Зак приходит мне на помощь и придерживает меня за плечи. — Ты не смеешь винить её в этом. Она сделала то, что было необходимо в тот момент. Ты же убивал людей ради своего наслаждения. Ты хоть чувствуешь угрызения совести? Винишь себя в их смерти? В том, что чуть не убил свою мать?
