— Эй-рин, — повторил он нараспев, напомнив ей Залкоса, от чего её сердце пронзила острая вспышка боли, и она, прижав руку к груди, пошатнулась и рухнула лицом в грязь.
В следующий миг сильные руки подхватили её и усадили в седло — она сама не поняла, как это случилось, но вдруг обнаружила себя сидящей на лошади со свешенными на одну сторону ногами и прижатой к телу рыцаря, который крепко обнимал её за талию одной рукой, а другой уверенно держал поводья.
Лошадь, слегка покачиваясь, пошла мерным шагом, и Эйрин зажмурилась, всё ещё не веря, что её мучения закончились. Её голова кружилась, и ей показалось, что она вот-вот упадёт, но, словно в ответ на её страх, рыцарь крепче обнял её, и она почувствовала, как тепло его руки проникает сквозь её лохмотья и грязь, обжигая кожу. Это было одновременно и пугающе, и волнующе, и её сердце забилось быстрее в такт ускоряющемуся цокоту копыт.
Лошадь рванула вперёд, и свежий ветер развевал спутанные волосы Эйрин, словно пытаясь освободить её от оков стыда и унижения. Она не могла сдержать дрожь, когда рыцарь прижал её к себе ещё сильнее, давая ощутить свою поддержку.
— Держись крепче, — произнёс он уверенным голосом, и его слова, словно заклинание, заставили её на миг забыть о боли и позоре.
Лошадь мчалась по дороге, и Эйрин, открыв глаза, сквозь слёзы, всё ещё блестевшие на её ресницах, видела проносящиеся мимо размытые пейзажи: золотые поля с высокими стогами, изумрудные леса на горизонте, — но в её сознании был только он, рыцарь, который пришёл ей на помощь, словно сам Спирос его послал. Она трепетала от его близости, задыхаясь от ветра и вихря эмоций, закружившегося в её душе. Страх, надежда, восторг бешеной скачки — всё это захлестнуло её головокружительной волной, и она не могла сдержать улыбку, которая сама собой расплылась на её лице.
В этот миг, когда ветер обдувал её кожу, Эйрин почувствовала, как её сердце наполняется новым чувством — свободой, — и она наконец глубоко вдохнула, ощущая, как свежий воздух наполняет её легкие, словно очищая её от всего, что произошло до этого момента.
— Я не позволю никому тебя обижать, — решительно сказал рыцарь с твёрдостью в голосе, и эти слова разлились бальзамом по её ранам.
Она повернула голову и встретила его взгляд — светло-зелёные глаза, горящие страстным огнём, смотрели на неё с пониманием и заботой, и в них она увидела отражение надежды, расцветавшей в её сердце робким цветком.
— Спасибо, — прошептала Эйрин, её голос едва был слышен, но в нём звучала вся благодарность, на которую она только была способна, и губы рыцаря изогнулись в лёгкой улыбке, которая заставила её сердце забиться быстрее.
Она чувствовала его дыхание, каждый его вздох становился для неё напоминанием о том, что она всё ещё жива, и в этот момент она чувствовала себя в такой безопасности, что, казалось, была готова всецело довериться ему, хотя где-то на краю сознания тоненький внутренний голосок шептал о том, что это может быть опасно.
Между тем с каждой минутой её сердце всё больше полнилось решимостью — и уверенностью в том, что в этом новом мире, знакомство с которым было столь болезненным, её ждёт что-то удивительное. А ещё была надежда — на то, что изгнанный бог Хаоса тоже может быть где-то здесь и что она сможет вновь встретиться с ним и доказать ему свою любовь.
«Я найду тебя, Залкос, — смело подумала Эйрин, и это было как обещание своему разбитому сердцу, — я найду тебя, чего бы это мне ни стоило».
Лошадь несла Эйрин и рыцаря по грунтовой дороге, и впереди открывалась великолепная картина: зелёные холмы, уходящие за горизонт, и на одном из них, самом высоком — белокаменный замок с зубчатыми круглыми башнями. Когда они подъехали к замку, над землёй уже стелился стылый вечерний туман, а блёклые лучи догорающего заката подкрашивали слоистые облака в призрачно-жёлтый цвет.
Миновав подъёмный мост и внешние укрепления и оказавшись у замковой стены, рыцарь первым соскочил с лошади и, легко подхватив Эйрин на руки, как пушинку, понёс к величественным арочным воротам, которые тут же распахнулись сами собой, как по волшебству. Обвив руками шею своего спасителя, она обернулась и увидела, как к лошади тут же подскочил слуга в зелёном дублете, но не успела больше ничего рассмотреть, потому что оказалась уже внутри замка — на каменной лестнице, чьи светлые ступени освещались настенными факелами.
Её сердце колотилось от волнения и смущения, когда рыцарь молча нёс её по коридору, и она не решалась вымолвить ни слова, хотя в её голове крутился ворох вопросов.
«Кто он? Почему спас меня? Как он связан со Спиросом? И… что стало с Залкосом?»
Утонув в своих мыслях, Эйрин не сразу заметила, как оказалась в сияющем белизной помещении, стены и пол которого были отделаны мрамором, а в центре находилась большая купальня, наполненная водой. Тёплый пар окутал её, и сердце забилось быстрее, когда рыцарь опустил её на пол и сказал властным тоном:
— Раздевайся.
Эйрин почувствовала, как её лицо заливается краской.
— Что? — переспросила она, не веря своим ушам.