— Совсем немного, — прошептала, ощутив, как от уха по шее и ниже поползли разомлевшие от опаляющего дыхания мурашки.
— У меня для тебя подарок, — просипел Агнар, утягивая меня из комнаты парней, которые старательно делали вид, что не замечают появления вождя, на повышенных тонах обсуждая, какое положение руки лучше, если стрелять из лука, скрываясь за камнем.
— Вот умеешь же ты… — счастливо хихикнула, позволяя себя украсть, предвкушая скорую ласку и, конечно же, подарок.
По лестнице мы буквально взлетели. Агнар с лёгкостью толкнув массивную дверь, ладонью закрыл мне глаза, завёл в комнату предупреждая:
— Не подглядывай.
— Не буду, — снова хихикнула, чувствуя, как моё сердце переполняет нежностью к этому мужчине, доверчиво следовала за Агнаром.
— Можешь открывать, — разрешил муж, убирая ладонь с моего лица. Некоторое время я слепо осматривала кровать, не сразу заметив маленький букетик белых, с темно-красной каймой по краю, цветов.
— Агнар! Где ты их достал? — Задохнулась от удивления, не сводя взгляд с прекрасных бутонов, потрясённо пробормотала, — холодно же и снег ещё везде.
— Это кримерия, она растёт высоко в горах, зацветает в первый день матши, говоря всем, что наступил тавас.
— «Весна» — мысленно перевела, новое слово, быстро догадавшись о его значении, вслух же сказала, — спасибо, это… они прекрасны.
Только спустя некоторое время с припухшими губами и счастливой улыбкой на лице, я спустилась на первый этаж, так почему-то и не рассказав мужу, что беременна. Наверное, это новость для меня, оказалась, слишком неожиданной и мне нужно, самой принять её. Я, конечно же, понимала, к чему приводят совместно проведённые ночи с мужчиной, но всё же, как оказалось, не была готова к такой вести. И теперь не знала, как сообщить об этом Агнару. А может, цепляющиеся словно пиявки за место в совете Хрут и Дьярви, которые на протяжении месяца бередили умы людей племени Кархайг, тревожили меня, лишая покоя, напоминая, что сейчас совсем не время для рождения малыша…
— Диса, пришла Давина с Льяль, ждут вас в зале, — прервала мои тягостные мысли Тира, не останавливаясь, подхватила мешок с вещами, понесла его в новую комнату.
— Хорошо, — рассеянно кивнула, подняв с пола выпавшую из мешка косынку, уложила сверху стула, отправилась к подруге.
— Эйва! Весь городок судачит о кримерии, что сорвал для тебя Агнар, — протараторила Давина, стоило мне только войти в зал. Маленькая непоседа Льяль, забралась на стул и пыталась стащить со стола небольшой мешок невесть откуда здесь взявшийся.
— Вот как? И что здесь такого особенного? Или радуются весне? — Поинтересовалась, поманив девчушку к себе, звонко расцеловала в обе пухлые щёчки, — привет, у тёти Эйвы для тебя что-то вкусненькое припрятано.
— Ты её совсем разбалуешь, — хмыкнула Давина, устраиваясь рядом, пояснила, — кримерия растёт высоко в горах и добраться до неё не так просто, я бы сказала очень опасно. Стэнн два дня ворчал на вождя, говорил, что он поступает безрассудно, решив забраться так высоко. Но тот, кто сумел достать этот редкий цветок, даря его, признаётся девушке в любви, равной любви самих Вхагара и Тейрии.
— Я не знала, — просипела, от вдруг охватившего меня страха за мужа, пребывая в странных ощущениях одновременно злости из-за безумного поступка Агнара и всепоглощающей теплоты и нежности к этому мужчине.
— Тоже не ведала, пока не услышала ворчание Стэнна, — произнесла Давина, нетерпеливо поёрзав, попросила, — покажи кимерию, очень хочется взглянуть на этот цветок, что дарил Вхагар своей возлюбленной.
— Конечно, идём, — невольно улыбнулась женщине, — они в комнате и раз ты, наконец, пришла, я покажу тебе ванную, о которой мы с тобой говорили.
Через час, провожая впечатлившую женщину к выходу, слушая, как Давина перестроит покои у себя в доме, где разместит ванную комнату. И что ей тоже нужен такой же шкаф и вешалки. Погладив по голове Льяль, которая с восторгом разглядывала тряпичную куклу, сшитую по моему эскизу рукодельницей Иде. Я мысленно сочувствовала Стэнну, ведь ему только ещё предстоит познать весь кошмар перестановки. То, что поведала мне подруга, он выдержал при её появлении, это ещё цветочки.
— Диса ужин подан, вождь будет? — Спросила Тира, стоило мне возвратиться в покои.
— Нет, сказал, что вернётся только ближе к полуночи, — проговорила, невидяще уставившись перед собой, — я тоже пока не хочу есть.
— Может, хоть отвару?
— Отвару можно, — рассеянно кивнула, выводя пальцем невидимые круги, думая о муже, о его безрассудном поступке, не уверенная, что решилась бы на подобное ради него. Я всегда была слишком практична для таких импульсивных действий.
