Таким образом, празднование победы добавило новых разговоров об Эйзенхауэре как возможном президенте. Во время войны подобные предложения Эйзенхауэр встречал ухмылкой или фырканьем. Когда Трумэн сказал, что поддержит Эйзенхауэра на президентских выборах 1948 года, Эйзенхауэр рассмеялся и ответил: "Господин Президент, я не знаю, кто будет вашим соперником на президентский пост, но точно знаю, что это не я" *11. Сама фраза интересна уже тем, что предполагает, будто Эйзенхауэр был республиканцем (об этом тогда очень много судачили), и указывает на его прозорливость, поскольку он уже тогда понимал: что бы ни говорил Трумэн в 1945 году, в 1948 году он сам будет кандидатом.
В августе 1945 года старый друг по Форт-Сэму в Хьюстоне написал Эйзенхауэру, что он и другие в Сан-Антонио "готовы организовать клуб «Эйзенхауэра в президенты»". Эйзенхауэр ответил, что ему льстит предложение, "но я должен сказать тебе со всей возможной решительностью, что нет для меня ничего противнее любой политической деятельности. Я надеюсь, что никто из моих друзей никогда не поставит меня в положение, когда я должен был бы публично отказываться от политических амбиций". Мейми он написал: "Многие поражаются, что у меня нет ни малейшего интереса к политике. Я их не понимаю" *12.
Что он действительно хотел, так это уйти в отставку. Когда это не получилось, он хотел, чтобы с ним была жена. Осуществления первой цели ему пришлось ждать шестнадцать лет, а второй — полгода.
Через пять дней после капитуляции Айк писал своей жене, что он разрабатывает политику, которая сделала бы возможным ее приезд к нему в Европу. Он хотел, чтобы она приехала, как только найдется удобное жилье, но предупреждал, что это дело непростое и потребует времени, потому что "страна разорена... Страшная картина. Для меня загадка, почему немцы допустили такое!" *13.
4 июня Эйзенхауэр написал Маршаллу. Он предложил привезти в Германию жен солдат и офицеров, выполняющих оккупационные обязанности. А затем изложил и свою личную просьбу. "Должен признаться, что последние шесть недель были для меня самыми тяжелыми за всю войну, — писал он. — Все дело в том, что я страшно скучаю по своей семье". Он писал, что ему надо видеть Джона, тогда приписанного к 1-й дивизии, хотя бы раз в месяц, что, конечно, было недостаточно. А что касается Мейми, то его беспокоило ее здоровье (ее только что положили в больницу с хронической простудой, вес ее снизился до 102 фунтов). В своем эмоциональном прошении он объяснял: "Напряжение последних трех лет сказалось на моей жене, а поскольку у нее уже много лет страдает нервная система, я чувствовал бы себя спокойнее, если бы она была рядом со мной" *14.
В этом письме можно выделить три момента. Во-первых, глубину любви Айка к своей жене. Во-вторых, его озабоченность тем, что о нем скажут люди. В-третьих, его неизбывное подчинение Маршаллу. В конце концов, Эйзенхауэр имел точно такое же звание, как и Маршалл, — он был пятизвездным генералом. Другие пятизвездные генералы — Арнольд, Макартур и Маршалл — имели своих жен при себе на протяжении всей войны. Эйзенхауэр наверняка знал, что Макартур не спрашивал разрешения Маршалла, чтобы привезти жену в свою штаб-квартиру. Эйзенхауэру не требовалось разрешения Маршалла, чтобы жить вместе со своей женой; ему достаточно было пригласить ее.
Ответ Маршалла тоже экстраординарен, чем и вызвал последующий шум. Маршалл отнес это письмо на консультацию к Президенту. Трумэн сказал "нет", Мейми не может ехать в Европу, это было бы несправедливо по отношению к другим. Десятилетия спустя, много позднее разрыва с Эйзенхауэром, во время, когда разум его уже угасал, Трумэн сказал репортеру Мерлю Миллеру для книги "Ничего не скрывая", будто Эйзенхауэр написал в июне 1945 года Маршаллу письмо, прося разрешения развестись с Мейми и жениться на Кей. По Трумэну, он и Маршалл решили, что не могут разрешить такое. Они ответили Эйзенхауэру "нет", пригрозили сломать ему карьеру, если он решится на развод, и уничтожили письмо *15.
Эта история часто мелькала в прессе в 1973 году, и ей многие верили, хотя она была абсолютной неправдой. Эйзенхауэр не хотел разводиться с Мейми, он хотел жить с ней.
Уважение Эйзенхауэра к Маршаллу и забота о собственной репутации были столь сильны, что, отвечая на письмо Маршалла, в котором тот отказал ему в просьбе, он извинялся перед ним за то, что побеспокоил личной проблемой. Эйзенхауэр писал, что понимает, "насколько это невозможно с точки зрения логики и общественной репутации" *16. Затем он сообщил дурные новости Мейми, заверив ее, что "я не менее тебя устал от этой долгой разлуки, в моем возрасте она особенно тяжела". Он писал ей, что говорил с Джоном и убедил его забрать заявление о переводе на Тихий океан, чтобы они могли хотя бы время от времени видеться. "Джонни очень хочет попасть на Тихий океан, — писал Эйзенхауэр Мейми, — но он понимает, что я одинок и нуждаюсь в нем" *17
