Джон позднее писал, что месяцы после капитуляции были, "возможно, периодом моих самых теплых отношений с отцом". Он находился в получасе езды от штаб-квартиры Эйзенхауэра. "Отец был очень одинок в то время и подавлен после всех треволнений войны", — признавал Джон и пытался помочь отцу, проводя с ним как можно больше времени. Он ездил с ним и в командировки, включая и сногсшибательную поездку по Америке в июне *18.
Эта поездка очень огорчила Мейми, поскольку ей пришлось уступить своего мужа публике. Когда самолет ее мужа приземлился в вашингтонском аэропорту, она лишь поцеловала его и коротко обняла, а потом Айка сразу же увезли в Пентагон. В последующие восемь дней он постоянно выступал на публике. Наконец, 25 июня Айк, Мейми, Джон и родители Мейми отправились отдыхать на неделю в Уайт-Салфор-Спрингс. Но как Айк позднее написал Чарлзу Харгеру из Абилина, "...в те несколько дней реакция на месяцы войны и беспрерывную череду празднеств была такой сильной, что я не сумел успокоиться и расслабиться" *19. Когда Айк вернулся в Германию, Мейми написала о том, что разочарована его приездом и что "снова впала в депрессию". Айк заверил ее, что "если бы ты только знала, как крепко я тебя люблю и как скучаю без тебя, то ты поняла бы, сколь много для меня значит неделя в Уайт-Салфоре". Он утверждал, что в результате этой поездки "я еще больше возненавидел Вашингтон. Что о многом говорит!", и связывал ее депрессию с самим городом: "Я не понимаю, как ты там [в Вашингтоне] можешь жить" *20.
Что дальше делать с Кей, становилось проблемой. Она не была американской гражданкой и поэтому не могла оставаться в женском вспомогательном корпусе и продолжать работать на Эйзенхауэра. В октябре она решила поехать в США и выправить себе американское гражданство. Когда она вернулась, Эйзенхауэр попросил генерала Луциуса Клея в Берлине взять ее к себе на работу. Он сказал Клею: "Я надеюсь, что вы найдете для нее по-настоящему хорошую работу и не забудете, что она не только служила мне самым преданным и лояльным образом, но и пережила свою трагедию в этой войне. В том, что касается работы, она великолепно умеет держать язык за зубами" *21. Смиту Эйзенхауэр признался, что поступает паршиво по отношению к Кей, поскольку ему известно, какой "покинутой и одинокой она себя ощущает" *22.
Затем он продиктовал длинное деловое письмо самой Кей, объяснив ей, почему она больше не может работать на него. Он писал, что "не способен описать всю глубину моей благодарности за непревзойденную лояльность и преданность, с которой вы работали под моим личным руководством", и что для него "лично крайне огорчительно прекратить такое ценное... сотрудничество столь нелепым образом". Пообещав сделать все возможное, чтобы помочь ей начать новую карьеру, он закончил следующим образом: "Я надеюсь, что время от времени вы будете мне писать, мне всегда будет интересно знать, как у вас идут дела". А потом добавил постскриптум: "Берегите себя и не теряйте присущего вам оптимизма" *23.
Кей оставила вспомогательный корпус, стала гражданкой США и переехала в Нью-Йорк. В конце 1947 года она обручилась, назначила дату свадьбы и послала приглашение Эйзенхауэру. Он вежливо отклонил приглашение в теплом, но официальном ответе. Кей вскоре расстроила помолвку, что заставило Эйзенхауэра написать в своем дневнике 2 декабря 1947 года: "Сегодня услышал, что мой секретарь военной поры (скорее даже личный помощник) переживает не лучшие времена". Эйзенхауэр объяснял эмоциональные проблемы Кей гибелью полковника Арнольда в Северной Африке в 1943 году и так прокомментировал услышанное: "Очень жаль, она была преданным и умелым работником, всеобщей любимицей... Надеюсь, она возьмет себя в руки, впрочем, нельзя забывать, что она ирландка и склонна к трагике" *24.
В 1948 году Кей опубликовала книгу о своем военном опыте "Моим боссом был Эйзенхауэр". Книга имела большой успех, гонорар за нее вместе с деньгами, полученными за устные выступления, обеспечил ее финансовую независимость. После переезда Эйзенхауэра в Нью-Йорк в 1948 году Кей сумела "неожиданно" столкнуться с ним около его работы; он был суров и, по ее собственному последующему признанию, отчитал ее такими словами: "Кей, это невозможно. Я ничего не могу поделать" *25.
