Однако перед республиканцами до начала партийной конференции вставали три важные проблемы. Первая — гражданские права. Вторая — Средний Восток, где ситуация становилась крайне острой, грозящей перерасти в войну, которая разрушила бы репутацию Эйзенхауэра как миротворца. Третья — незаживающая рана в Восточной Европе, ставшая еще болезненнее в результате недавнего секретного доклада Хрущева, в котором содержались обвинения Сталина и намек на либерализацию советского контроля над регионом.
В вопросе гражданских прав главной инициативой Эйзенхауэра летом 1956 года был законопроект, подготовленный Браунеллом. Лидеры республиканцев с осторожностью относились к этому законопроекту, хотя и испытывали удовлетворение, заставляя демократов занимать оборонительную позицию, когда вынуждали сенаторов от южных штатов выступать против него; они боялись потерять свой главный шанс — расколоть сплоченный Юг. Поэтому они рекомендовали Эйзенхауэру продвигаться постепенно, отозвавшись о законопроекте Браунелла как об очень жестком. Эйзенхауэр сказал лидерам республиканцев, что Браунелл испытывал чудовищное давление со стороны "радикалов в его аппарате", убеждавших его подготовить еще более жесткий законопроект, и что тот вариант, который подготовил Браунелл, вряд ли может быть "более умеренным или менее провокационным". Он жаловался на южан, которые выступили с осуждением законопроекта, даже не потрудившись прочитать его, и обратил внимание на другую сторону: "...эти озабоченные гражданскими правами люди" никогда не считались с тем, что, даже если президент может "направить туда войска", он не может "позволить им руководить школой". И Эйзенхауэр вспомнил историю, которую слышал от Бобби Джоунса, когда был в Аугусте. Один из работавших в поле негров якобы сказал: "Если кто-либо не заткнет глотку тем, кто здесь болтает, в особенности этим неграм с Севера, то они многих из нас, ниггеров, прикончат" *5.
Браунелл направил свой законопроект о гражданских правах в Конгресс. После длительной внутренней борьбы Палата представителей в июле одобрила два самых умеренных раздела законопроекта, один — об образовании двухпартийной комиссии для расследования проблем, возникающих на расовой почве, другой — о создании секции по гражданским правам в Министерстве юстиции. Разделы, касавшиеся права голосовать и федеральной ответственности за проведение в жизнь закона о гражданских правах, были опущены. И тем не менее законопроект похоронили в сенатской комиссии по юридическим вопросам, председателем которой был сенатор Джеймс Истланд от штата Миссисипи.
Основным лозунгом избирательной платформы республиканцев в 1952 году был призыв к "освобождению" восточноевропейских сателлитов. Однако ничто из того, что в последующем предпринимали Эйзенхауэр и его коллеги, не приблизило освобождение ни на шаг; на самом деле, как отмечалось, Даллес полагал, что поездка Эйзенхауэра в Женеву для участия во встрече на высшем уровне явилась сигналом к освобождению американцев от ответственности за советское господство в Восточной Европе. Но весной 1956 года в результате акции русских, а не американцев перспективы для освобождения неожиданно, как казалось, появились вновь.
В своем знаменитом секретном докладе на XX партийном съезде Хрущев осудил Сталина за его преступления против русского народа и, казалось, дал обещание, что в будущем власть коммунистов как в России, так и в странах-сателлитах не будет столь жесткой. ЦРУ получило экземпляр доклада; с разрешения Эйзенхауэра Даллес дал его газете "Нью-Йорк Таймс", и 5 июня газета опубликовала весь доклад целиком. Публикация вызвала большое возбуждение в Восточной Европе. Может быть, но только может быть, давно ожидаемый развал Советской империи был близок. Республиканцы хотели, чтобы в их программе присутствовал еще один сильный пункт по вопросу освобождения. Эйзенхауэр настаивал, чтобы они действовали с осторожностью. Он сказал Джерри Пирсону: "...этот конкретный пункт должен продемонстрировать, что мы выступаем за освобождение всеми мирными средствами, не давая никакого повода подозревать, будто мы хотим добиться этого освобождения даже ценой войны" *6.
На Среднем Востоке у Эйзенхауэра были другие проблемы. Нужно было, насколько возможно, оставаться вне конфликта — он отказался продавать оружие как Израилю, так и арабам, но не хотел допускать туда русских. Кроме того, он стремился поддерживать хорошие отношения с египтянами и обещал их лидеру Гамалю Абделю Насеру американскую финансовую и техническую помощь в строительстве Асуанской плотины. Но когда Насер признал правительство Красного Китая и закупил оружие у чехов, Администрация Эйзенхауэра взяла назад обещание о поддержке. Реакция Насера была быстрой и дерзкой: 26 июля он национализировал Суэцкий канал, установил контроль за его эксплуатацией, заявив, что получаемая прибыль пойдет на финансирование сооружения плотины. "Дело скверно, — писал Эйзенхауэр в своих мемуарах, — быть настоящей беде" *7.
