Весь сентябрь англичане и французы продолжали оказывать давление на Насера, поскольку Эйзенхауэр призывал их действовать без спешки. Тем временем шпионский самолет У-2 был готов к эксплуатации. В результате полетов этого самолета на Среднем Востоке обнаружилось, что Израиль проводит мобилизацию и имеет на вооружении около шестидесяти французских реактивных самолетов "Мистэр". Эйзенхауэр пришел в ярость — ведь в соответствии с трехсторонней декларацией 1950 года Соединенные Штаты, Соединенное Королевство и Франция обязались поддерживать статус-кво на Среднем Востоке в отношении вооружений и границ. Франция ранее попросила разрешения у американцев (и получила его) продать "Мистэры" Израилю, но только двадцать шесть, а не шестьдесят. Таким образом, Эйзенхауэр узнал, что французы вооружали Израиль в нарушение соглашения 1950 года и лгали американцам в этом вопросе.
Эйзенхауэр не считал, что Израиль нападет на Египет; его внимание приковывала Иордания. Он сказал Даллесу: "Доведите до сведения Израиля, что он должен прекратить эти атаки на границе с Иорданией". Если они будут продолжаться, то арабы попросят оружие у русских и "результатом будет советизация всего района, включая Израиль".
Эйзенхауэр сказал Даллесу, что, по его мнению, "очевидное агрессивное отношение Бен-Гуриона" является результатом его убежденности в том, что политическая кампания в Америке подрежет жилы Администрации Эйзенхауэра. Эйзенхауэр поручил Даллесу твердо заявить Израилю: "Бен-Гурион не должен совершать серьезной ошибки, основанной на его убежденности, что победа на внутренних выборах для нас представляет такую же ценность, как сохранение и защита мира". Даллес должен был также передать Бен-Гуриону, что в долгосрочной перспективе агрессия Израиля "не может не привести к катастрофе, и те его друзья, которые у него еще останутся в мире, не смогут ничем помочь ему, как бы сильны они ни были" *15.
В течение последующих двух недель вся информация о переговорах, которые вели Соединенные Штаты, с одной стороны, и французы и англичане, с другой, оказалась засекреченной. В то же время американская служба радиоперехвата выявила усиленный радиообмен между Англией и Францией. Американским дешифровалыцикам не удалось подобрать ключ к коду и установить содержание шифрованных радиограмм; они только подтвердили, что радиообмен приобрел колоссальные размеры. Эйзенхауэр ожидал, что Израиль нападет на Иорданию, поддерживать его будут французы при тайном согласии англичан, а затем англичане и французы, воспользовавшись общей неразберихой, оккупируют канал. Другими словами, он был совершенно неверно информирован, в результате чего пришел к ошибочному заключению. Для него последующие события оказались почти такой же неожиданностью, как это было 7 декабря 1941 года в Пёрл-Харборе или 16 декабря 1944 года, когда началось контрнаступление немцев. Отличие на этот раз было в том, что его обманывали друзья.
Как могло это произойти? Соединенные Штаты имели громадную, комплексную и в основном эффективную разведывательную систему, и ЦРУ — только одна из частей этой системы. Американские репортеры находились в Лондоне, Париже и Тель-Авиве и каждый день присылали сообщения о происходящем в этих столицах. Государственный департамент имел прекрасно работавшие посольства во всех трех столицах, кроме того, существовали секретные линии связи для экстренных сообщений о развитии событий. Самолеты У-2 летали над восточным Средиземноморьем и передавали на землю фотографии, на которых были зафиксированы все значительные передислокации военных. ЦРУ имело тайных агентов на самых различных уровнях, в самых различных точках региона. Но самое главное — у Эйзенхауэра были близкие друзья и в Кабинете Идена, и среди французских и английских военных, а также во французском правительстве. Но нет никаких доказательств, что он сделал хотя бы попытку установить тайный контакт со своими друзьями (например, с Макмилланом или Маунтбеттеном, которые возражали против авантюризма Идена) и через них выяснить, что же происходит на самом деле. В результате сложившаяся ситуация оказалась для него неожиданной.
В какой-то степени это можно объяснить его озабоченностью ходом выборной кампании, а именно на это и надеялись англичане, французы и израильтяне, когда вступали в сговор. Но более серьезной причиной провала американской разведки был характер самого акта. В 1956 году Эйзенхауэр не видел в нем, фактически направленном на самоуничтожение, смысла — зачем англичане и французы пытаются захватить и удержать канал и почему израильтяне действуют агрессивно, находясь в арабском окружении? Но особенно бессмысленной он считал попытку англичан и французов поступать независимо от Соединенных Штатов и уж совсем не понимал, почему они выступили против политики, открыто проводившейся Администрацией Эйзенхауэра.
