Писал я к тебе чрез дядю, чтоб, буде хочешь, ехать в Амбурх, или другова моево писма дожидатца в Шверине. Но ноне объявъляю, что вам сею дорогою отнюдь ехать невозможно, понеже грязи и воды около Бремена так велики, что выше ступицы; также впереди в Голандии дам[197] от моря прорвола и потопила землю, что и сами не знаем, куды проехать; а ныне починают быть морозы, то и подумать нельзя. Того для лутче вам дорогу (ежели не поехали) не на Амбурх, но прямо на Минден и Везель, которою дорогою я бывал от Миндена до Везеля изрядно; толко от вас до Миндена не знаю, о чем писал я к Толстому в Гоновар, дабы сей или иной путь вам учредить, толко б не сей, коим мы ехали. И как изправитесь — поежайте, не дожидаясь моего писма, понеже время уже зело позно. Дай Боже, чтоб здрава проехали, в чем опасение имею о вашей непъразности. О которых я писал, чтоб водою отправить, отправъляйте не мешкоф, дабы марозы не захъватили.
Петр.
Из Лингена, в 1 д. декабря 1716.
Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!
Писал я вам пред сим, что и ныне подтвержаю, дабы сею дорогою не ехали, понеже неописанна худа, но чтоб ехали на Минден и Везель или иною, толко б к той же стороне; понеже от Миндена я знаю, толко до Миндена не знаю: первое, что дорога лутче; другое, что от Везеля водою вниз Реною[198] до канала, а каналам чрез Утрехт в Амстердам; третие, что до Везеля дадут дарам подводы, а сею дорогою чрез Галандию мы подвод не нашли, но принуждены нанимать. Также людей немного берите, понеже зело дорого станет житье в Голандии; также и певъчих, буде не уехали, полно половины. О дороге писал я к Толстому в Гановер, дабы там о подводах старался.
Петр.
С рубежа голанского, из Омерса, в 2 д. декабря 1716.
Дубликат.
Катеринушъка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй![199] Писал я к вам пред сим, что и ныне подтвержаю, дабы сею дорогою, которою я ехал, тебе не ездить, понеже неописанно худа, но чтоб ехать на Минден и Везель или иною, толко б к той же стороне (понеже от Миндена я знаю, толко до Миндена не знаю): первое, что дорога лутче; другое, что от Везеля водою вниз Реною до канала, а каналом чрез Утрехт в Амстердам; третее, что до Везеля дадут даром подводы, а сею дорогою чрез Галандию мы подвод не нашли, но принуждены нанимать. Также людей немного берите, понеже зело дорого станет житье в Галандии; также и певчих, буде не уехали, полно половины, а другую оставте в Мекленбургии. О дороге писал к Толстому в Гановер, дабы там о подводах старался. Как я, так и въсе со мною здесь зело сожалеют о нынешней дороги вашей; и ежели ты можешь снесть, лутче б там осталась, понеже не без опасения от худой дороги. Аднакож будь в сем воля твоя, и для Бога — не подумай, чтоб я не желал вашей езды сюды, чево сама знаешь, что желаю; и лутче ехать, нежели печалитца. Толко не мог удержатца, чтоб не написать; а ведаю, что не утерпишь, и которою дорогою поедешь — дай знать.
Петр.
Из Гора, в 3 д. декабря 1716.
Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!
Объявъляю вам, что я третьева дни в Амстердам прибыл благополучно. О дороге вашей уже троекратно писал, что и ныне потвержаю, чтоб отнюдь нашею дорогою не ехали, но на Везель, понеже весма б вам несносна была; а чаю — и въсе ныне зело трудны; аднакож не чаю — так, как та, которою мы ехали. А когда можете быть в Везеле, дайте знать с сим посланным.
Петр.
Из Питербурха,[200] в 8 д. декабря 1716.
Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!
Писмо твое получил, на которое ответствовать не имею чего; толко когда приедешь в Везель, и буде тут судов не найдешь, то сыщите суды в Дуселдорфе и поежайте Реною до того канала, которой из Рены к Утрехту идет, и дайте знать, как туды прибудете, дабы я вас мог там в[с]третить с трех яхтами.
Петр.
Из Амстердама, в 23 д. декабря 1716.
Вручитель сего писма, при отъезде своем отсель, просил меня имянем его светлости герцоха и племянницы нашей, також и сама она ко мне писала, дабы я предстателствовала вашей милости об известных нуждах его светлости. И хотя я ведаю, что и без сего прошения ваша милость не изволите того оставить, что принадлежит в их пользу; однакож я не могла оставить вашей милости о сем не напомянуть, и прошу, дабы по возможности изволили показать к ним свою милость.
Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здрафъствуй!
