Для того чтоб художник уразумел, что к чему, перед ним в живую разыгрывали бой на море — настоящие корабли выполняли манёвры, палили из пушек, ломали мачты; под конец Орлов приказал взорвать один из кораблей и сжечь его дотла. Вместе с щедрым финансированием Орлову иногда приходили поручения от императрицы, одним из них было разузнать о княжне Таракановой. Хлопотами покровителей, Елизавета Владимирская обзавелась документами, якобы подтверждающими её права на трон: завещание Петра I, «тестомент» — завещание Екатерины I о престолонаследстве и духовное завещание Елизаветы. Ссылаясь на последнее, в августе 1774 года «наследница» написала письмо Алексею Орлову. Он был выбран не случайно. Политическая ситуация в России была напряжённой: с турками только заключили Кючук-Кайнарджийский мир, но война с Пугачёвым продолжалась и её исход оставался загадкой, попутно в немилость впал Григорий Орлов, что для его брата также означало опалу — обстоятельства как нельзя лучше способствовали попытке смены власти и Алексей в качестве союзника отлично подошёл бы Таракановой. Братья Орловы никогда не отличались хитростью и коварством, потому Алексей немедля направил Екатерине письмо:
«Желательно, всемилостивейшая государыня, чтоб искоренён был Пугачев, а лучше бы того, если бы пойман был живой, чтоб изыскать чрез него сущую правду. Я всё ещё в подозрении, не замешались ли тут Французы, о чём я в бытность мою докладывал, а теперь меня ещё более подтверждает полученное мною письмо от неизвестного лица. Есть ли этакая, или нет, я не знаю, а буде есть и хочет не принадлежащаго себе, то б я навязал камень ей на шею да в воду (…) от меня же послан нарочно верный офицер, и ему приказано с оною женщиной переговорить, и буде найдет что-нибудь сомнительное, в таком случае обещал бы на словах мою услугу, а из-за того звал бы для точного переговора сюда, в Ливорно. И моё мнение, буде найдётся такая сумасшедшая, тогда заманя её на корабли, отослать прямо в Кронштадт, и на оное буду ожидать повеления: каким образом повелите мне в оном случае поступить, то всё наиусерднейше исполнять буду».
По задумке Орлова доверенный человек привёз бы самозванку из Рагузы, где та обитала, в Ливорно на встречу, после чего её любым способом доставят на корабль и отправят в Россию. Екатерина план одобрила «Если то возможно, приманите её в таком месте, где б вам ловко бы было посадить на наш корабль и отправить за караулом сюда», — приказала «сию тварь, столь дерзко на себя всклепавшую имя и природу», доставить без промедления, а при неудачном исходе «и бомб несколько в город метать можно».
Пока Орлов докладывал обстановку, самозванка покинула Рагузы и отправилась в Неаполь, а позже в Рим. Доподлинно неизвестно по какой причине, но «графиня» стала вести скромную жизнь — на прогулку выезжала в карете с зашторенными окнами, ограничила общение, не принимала гостей и не участвовала в праздниках. Возможно, причиной стало ухудшение здоровья: местный доктор Саличетти прописал женщине строгую диету и соблюдение особого режима. С помощью доверенного лица, принцессе организовали встречу с секретарём кардинала Альбани аббатом Роккатани. Аббат отметил ум и образованность девушки, побеседовал с ней о политических событиях, притязаниях на российский престол, ознакомился с её «турецкими» письмами и «завещанием» Елизаветы.
Девушка уверила его, что придя к власти, сделает всё возможное для принятия народом России римской церкви. После встречи аферистка смогла получить очередной заём, размером в 7 000 червонцев, что ненадолго улучшило её материальное положение. С помощью аббата «княжна» встретилась в Ватикане маркизом Томмазо д» Античи, польским представителем. Рассказав ему о планах заручиться помощью Понятовского, Фридриха II и турецкого султана, девушка попросила денег. Д» Античи отказал, посоветовав оставить политические игры: по его мнению, Понятовский не пошёл бы на предательство своей покровительницы Екатерины II, а значит, затея изначально обречена. «Елизавета» обещала прислушаться к его совету, но продолжила рассылать письма и искать союзников. Тем временем средства, полученные в долг, заканчивались, распорядитель дел «княжны» бежал от кредиторов, а здоровье самой женщины стремительно ухудшалось.
Оказавшись в безвыходном положении, «наследница российского престола» попросила о займе Гамильтона, английского посланника в Неаполе, раскрав ему тайну своего происхождения. Гамильтон переслал прошение сэру Джону Дику в Ливорно, а тот в свою очередь передал его Алексею Орлову. По приказу Орлова в Рим отправился генерал-адъютант Иван Христинек. Молодой человек за короткое время втёрся в доверие к прислуге «княжны», после чего смог получить аудиенцию у самой Елизаветы Владимирской, заявив, что Алексей Орлов готов оказать ей всякое содействие и приглашает в Пизу для переговоров. По распоряжению Орлова и Гамильтона, к слабой здоровьем аферистке явился английский представитель в Риме и предложил открыть неограниченный кредит.
