Сенат обеспечивал устойчивость, длительность и продолжительность реальной политической власти в Риме. Римский Сенат был своего рода осадком опытной политической элиты римского государства. Моммзен определил Сенат Рима следующим образом: «Сенат — это учреждение, образованное из мужей не только назначенных в силу своего происхождения, но также и выбранных волей народа, каждые пять лет подтверждаемых нравственным трибуналом (цензоров). В Сенате состояли пожизненно лишь самые достойные (граждане), свободные от краткосрочных мандатов и от меняющегося мнения толпы. Сенат включал в себя весь политический ум и весь государственный опыт нации». (Теодор Моммзен. Римская история. Книга II, глава III, 33).
В Афинском Полисе эту роль исполнял Ареопаг, состоявший из бывших архонтов. Аристотель отмечает, что во время военной катастрофы, в результате нашествия персов, через тридцать лет после демократических реформ Клисфена, в Афинах все растерялись, кроме Ареопага. Тогда, аристократический Ареопаг, под монархическим руководством василевса-архонта, взял инициативу спасения в свои руки и призвал демократический «плефос» (толпу) занять места гребцов на военных кораблях, под аристократическим командованием. Ареопаг даже оплатил предварительно из своих средств эту службу гребцам. Афинский военный флот (около 350 кораблей) тогда одержал полную победу у острова Саламины в 480 году до Р. Х. над персидским флотом (от 600 до 800 кораблей), и Греция была спасена.
Аристотель пишет, что Ареопаг этим еще больше увеличил свой аIIитет, хотя и толпа (у Аристотеля «плефос», иногда «охлос», но также и «демос») тоже сохраняла свое влияние (и доходы) в рамках тогдашней демократии: «Итак, Полис прогрессировал доселе вместе с демократией, развиваясь постепенно. После персидских войн снова стал преобладать и управлять Полисом Ареопаг, без необходимости для этого никакого декрета, потому, что он был зачинщиком морского боя у Саламины. Ибо, когда стратеги (воеводы), в отчаянии от положения, возвестили, что каждый должен пытаться спастись в одиночку, Ареопаг добыл и роздал восемь драхм каждому, и посадил их на судна. По этой причине все признали достоинство Ареопага, и тогда афиняне были очень хорошо управляемы». (Аристотель, Конституция Афин, 23).
Значит, пока все составные элементы соборного государственного строя находятся в симфонии между собой, дела всего полиса идут хорошо. Когда же какой-нибудь, из этих составных элементов начинает стремиться к абсолютной гегемонии, наступает вырождение всего строя, в конечном итоге кончающегося его гибелью, в том числе и гибелью элемента, стремившегося стать абсолютным. На Востоке это называли правилом золотого сечения. В Восточно-Римской империи Сенат назывался Синклитом, а в России, до 1711 года, Боярской Думой. Боярская Дума не только восстановила 320 лет тому назад (в 1696 году) в России её Военно-Морской флот, но и решала династические вопросы, в случае нужды. Она не могла менять или отменять постановления Земских Соборов, но могла регламентировать их исполнение.
Русский мыслитель, богослов и философ Алексей Степанович Хомяков обратился в 1860 году с личным посланием к сербам. Вот некоторые выдержки из этого послания:
«Более всего держитесь всякого учреждения и всякого суда общинного. В нем более правды, чем во всяком другом; да через него и люди привыкают искать доброго мнения у братии своих. Где сход сельский или городской решает дела, там уже с ранних лет воспитывается в человеке здравое понятие о законности и справедливости, развивается разумное суждение и уничтожается гибельное и весьма обыкновенное у многих народов равнодушие к общему делу. Сход мирской есть для народа училище, которое выше всякого книжного воспитания и никакою книжною мудростью не заменяется. Мирскими сходами были спасены дух и разум Русских крестьян, несмотря на рабство, в которое заковал их неправедный закон.
Желательно, чтобы сход решал дела приговором единогласным. Таков был издревле обычай Славянский. От Немцев перешел к Славянам обычай считать голоса, как будто бы мудрость и правда всегда принадлежали большему числу голосов, тогда как действительно большинство зависит весьма часто от случая. Рассудите еще и о том, что, где дела идут на решение большинством, в людях пропадает или, по крайней мере, слабеет желание убедить своих братьев, а, следовательно, слабеет и самое стремление к согласию в совести и разуме. Если уже нельзя получить решение единогласное, лучше передать дело посреднику, излюбленному от всего схода. Совесть и разум человека, почтенного общим доверием, надежнее, чем игра в счет голосов. У Англичан в суде уголовном требуется единогласие присяжных для осуждения, и их суд уважается всем миром.
