«Высыпание имело место, не вызвав сильной лихорадки. Ее величество лихорадило два дня, в течение которых ей пришлось оставаться в постели. Появилось несколько прыщиков на лице и сотня по остальному телу, в основном на обеих руках. Они уже начинают засыхать, поэтому, насколько можно предсказать, больше нет причины для страха»{443}.
Екатерина была довольна и собой, и доктором Димсдейлом, как видно из веселого письма мадам Бьельке (из которого ясно также, что доктор Димсдейл стал объектом сплетен по всей Европе):
«Мадам! Что бы ни говорили вам плохого о монсеньоре Димсдейле, он не шарлатан и не знахарь. Он привил меня двенадцатого октября, и менее чем через три недели, слава Богу, я поправилась и освободилась ото всех страхов по поводу этой ужасной болезни. Некоторые последовали моему примеру, и среди других гофмейстер артиллерии Орлов и гофмаршал Разумовский. Весь Петербург хочет быть привитым, и все, кто это сделал, в полном порядке. Мой доктор — осторожный, мудрый, бескорыстный и необычайно честный человек. Его родители были квакерами, он вначале тоже — но оставил их, сохранив только их кристальную мораль. Я буду вечно благодарна этому человеку. Хулить это собрание совершенств могут только сплетники, движимые недобрым досужим любопытством»{444}.
Екатерина рассказала Вольтеру, что на следующий день после прививки отважный Орлов отправился в буран на охоту{445}.
Следующим был привит четырнадцатилетний великий князь. Несмотря на рецидивные детские болезни — Екатерина относила их к воспитанию его в раннем детстве «весьма странными старыми дамами»{446}, которым вверила его императрица Елизавета, — доктор Димсдейл признал его «прекрасно развитым физически, крепким и здоровым, сильным и без какой-либо врожденной болезни»{447}. Павлу сделали прививку 2 ноября; обошлось без осложнений. В тот же день был пропет благодарственный молебен в честь выздоровления Екатерины. Ее ответ на поздравление Сената показывает, что она придавала огромное значение своей прививке — которая несла в себе личный риск.
«Моей целью было подать личный пример, чтобы спасти от смерти бессчетное число моих верноподданных, которые, не зная достижений этого метода и боясь его, оставались в опасности. Этим я исполнила часть долга согласно своему призванию, потому что, по Евангелию, хороший пастух отдаст жизнь за своих овец»{448}.
Уильям Ричардсон в деталях описал службу, проведенную 22 ноября в часовне Зимнего дворца в честь выздоровления Екатерины и Павла. Его описание сделано в основном с точки зрения несколько растерянного западного наблюдателя, и ему явно не понравились иконы. Тем не менее он дает, хоть и без понимания, очень точное описание православной литургии, достойное воспроизведения:
