Екатерина Великая полностью

«Немного в стороне от леса у меня… стояла большая колесница, построенная Антонио Ринальди, итальянским архитектором, который работал на меня в это время: в ней мог разместиться оркестр из шестидесяти человек — музыкантов и певцов. Придворный итальянский поэт написал стихи, а хормейстер Арайя музыку. Дикая аллея в саду была украшена лампами и отделена занавесями от места, где накрыли столы для ужина»^{222}.

Погода была великолепной. После первого блюда занавески, скрывавшие аллею, подняли, явив взорам оркестр, прибывший в сопровождении танцоров на колеснице Ринальди, которую тянули примерно двадцать быков в гирляндах. Все поднялись, чтобы смотреть представление и слушать музыку, а затем снова заняли места перед подачей второго блюда. Затем последовала лотерея по бесплатным билетам, в которой раздавались китайский фарфор, цветы, ленты, веера, гребни, кошельки, перчатки и «другие безделушки»^{223}. После десерта были танцы, закончившиеся в шесть утра. Событие, по общему мнению, имело громадный успех. «Там не было места для интриг и злобы, и Его высочество вместе со всеми пережил восторг и благодарил великую княгиню за ее празднество»^{224}. Мероприятие стоило Екатерине почти половины ее годового дохода.

19 августа русские силы одержали победу при Гросс-Егерсдорфе. В день благодарственного молебна в честь победы Екатерина устроила в своем саду праздник для великого князя и всех членов двора в Ораниенбауме, а также повелела зажарить быка для чернорабочих и каменщиков. Петр вынужденно радовался вечеру в трудный для себя момент, так как его симпатии оставались с Фридрихом Великим и пруссаками.

Ситуация становилась очень сложной для Екатерины и ее друзей. Первые признаки беды были связаны с решением маршала (ранее генерала) Апраксина не извлекать пользу из победы при Гросс-Егерсдорфе, преследуя пруссаков. В своих мемуарах Екатерина поддерживает идею, что маршал в ожидании смерти императрицы и последующих перемен в политике использовал как предлог якобы недостаточное снабжение, чтобы оправдать отход. Однако одновременно сторонники императрицы подозревали в интригах для обесценивания русской победы ее самоё и Бестужева — из-за тайного расположения к Англии. Екатерина признает, что действительно имела переписку с Апраксиным, но утверждает, будто писала ему только по распоряжению Бестужева, дабы предупредить о слухах, ходящих о нем в Санкт-Петербурге, и подтолкнуть к действиям. «Яобъяснила, что его друзья считают трудным оправдать скорость его отхода и просила возобновить продвижение вперед и выполнять приказы правительства. Канцлер Бестужев отправил это письмо ему. Маршал Апраксин мне не ответил»^{225}.

8 сентября императрица перенесла приступ эпилепсии. Это произошло в Царском Селе, возле приходской церкви, куда она ходила на литургию по поводу праздника Рождества Богородицы. Толпа людей окружила ее, лежащую без сознания. Это означало, что ее болезнь больше невозможно было прятать за стенами дворца. Ей пустили кровь прямо на месте, затем унесли и уложили на софу. Вскоре она пришла в себя, но не могла нормально говорить (прокусила язык во время приступа) и не понимала, где находится.

К концу сентября великий князь обнаружил явную теперь беременность Екатерины, что стало причиной раздражения. Однажды он заявил в присутствии Льва Нарышкина и еще нескольких человек: «Один Бог знает, отчего моя жена беременна. Не знаю, мой ли это ребенок и должен ли я его признавать»^{226}. Нарышкин помчался к Екатерине, чтобы передать ей эти слова. Встревоженная, но как всегда быстро соображающая, она решила спровоцировать великого князя, предположив, что он не захочет делать предметом публичного обсуждения свои дела в брачной постели. Она проинструктировала Нарышкина: ему следует попросить Петра поклясться своей честью, что он не спал с ней, и сказать, что если он готов дать такую клятву, Нарышкин немедленно информирует Александра Шувалова как официального главу Секретной канцелярии. Нарышкин поступил в соответствии с этим планом, и Петр, чье замечание было сделаны в плохом настроении, ответил: «Идите к черту. Не говорите мне больше об этом»^{227}.