Тревожные вести приходят из Польши. Там, в маленьком городе Бар, недалеко от турецкой границы, в феврале 1768 года возникла конфедерация патриотов, поклявшихся свергнуть русское господство и лишить гражданских прав поляков-некатоликов. Парадокс в том, что русский притеснитель выступает за религиозную терпимость, а притесненные поляки – против равенства представителей разных религий. Екатерину очень устраивает такая путаница: значит, она может со спокойной совестью наводить порядок в Польше во имя свободомыслия. Войска ее заранее приготовлены, и им ничего не стоит оттеснить и разогнать плохо организованные группы конфедератов. Как обычно, Вольтер аплодирует: «Пример российской императрицы уникален. Она послала сорок тысяч русских с примкнутыми штыками проповедовать религиозную терпимость…» И еще: «Она привела в движение армии… чтобы заставить (людей) терпимо относиться друг к другу и приучить их к взаимному уважению». Марионетка Станислав Понятовский подчиняется.
В Варшаве посол Екатерины ведет себя как губернатор завоеванной провинции. Во Франции, в кругах, близких к Людовику XV, царит возмущение. Однако французское правительство не собирается напрямую вмешиваться в польскую проблему, оно предпочло бы реванш с помощью третьей страны. За два года до этого герцог Шуазёль писал Вержену, в то время послу Франции в Константинополе: «Самым верным способом свергнуть с престола узурпаторшу Екатерину было бы подтолкнуть ее на войну. Только турки могут оказать нам эту услугу… Единственная цель в вашей работе – толкнуть турок на войну».[85] А Екатерина отнюдь не боится этой войны, она жаждет ее. Она уверена в силе своей армии, своего флота. Быть может, ей удастся осуществить давнюю мечту Петра Великого: захватить богатый Крым, выйти к Черному морю и Дарданеллам, уничтожить турецкое могущество, завладеть святым городом Константинополем, колыбелью православной церкви? Вот тогда – да, тогда она будет иметь право называться Екатериной Великой! Она молится, чтобы искра вспыхнула и взорвала бы наконец пороховой склад. Пограничный инцидент оказывается как нельзя кстати. В ходе стычки с поляками отряд украинцев вступает на турецкую территорию и захватывает Балту, турецкий город в Бессарабии. Подталкиваемый Францией, султан заявляет протест и требует, чтобы Россия ушла из Польши. Довольная этим, Екатерина отказывается подчиниться. Русского посла в Константинополе Обрезкова сажают в крепость «Семь башен». Блистательная Порта объявляет войну врагам пророка.
Праздничные флаги вывешиваются по всей Турции. В России – тоже. Фридрих II, подозревая, что обе стороны не подготовлены, называет эту войну войной «слепых против паралитиков». Конечно, русская армия плохо организована и недостаточно снабжена всем необходимым. Но у турок положение еще хуже. Франция сделала на них ставку, и это плохое пари. В сентябре 1769 года граф Петр Румянцев побеждает «неверных» в Хотине, занимает дунайские княжества, захватывает Азов, Таганрог и готовится вступить в Крым. В 1770 году семнадцать тысяч русских на реке Кагул разгромили сто пятьдесят тысяч турок. В том же году русский флот под командованием Алексея Орлова покидает Балтийское море, проходит Ла-Манш, входит в Средиземное море, делает остановку для отдыха в Венеции и, продолжая путь, появляется в Эгейском море, где встречает турецкие корабли. В ходе кровавого сражения в Хиосской бухте, близ порта Чешме (Чесма) (сражение произошло 26 июня 1770 года, русским флотом командовали адмиралы Г. А. Спиридов и С. К. Грейг. –