Разумеется, такое суровое суждение очень отличается от того, что думает Екатерина о себе и о своей деятельности. Оглядываясь назад, она видит только цепочку успехов. К сорока шести годам, вопреки враждебно-насмешливой Европе, она присоединила часть Польши и посадила преданного ей короля на трон в этой несчастной искромсанной стране; она победила Турцию, отодвинула на юг границы России и открыла своему флоту новые морские пути; противодействовала французской дипломатии; разгромила бунт Пугачева; покорила философов миражом своих великих мыслей; устранила угрозу трону со стороны призрака в виде Ивана VI…
Теперь главная забота – собственный ее сын. Женитьба Павла явно не удалась. «Цесаревна во всем любит крайности, – пишет Екатерина Гримму. – Не слушает никого, и я не вижу в ней ни соблазнительности, ни ума, ни душевности». Или еще: «Все у этой дамы доведено до крайности! Все бы ей вертеться!» К тому же эта дура с претензиями, не желающая учить русский язык, – интриганка. Она ждет не дождется, когда муж ее взойдет на трон. Во дворце по рукам ходит список заговорщиков. Узнав об этом, Екатерина вызывает к себе великого князя и его жену и в их присутствии бросает в огонь компрометирующую их бумагу. Оба конспиратора понимают, какой урок им преподали, и уходят, понурив голову.
Наталья так рвется к власти потому, что, как женщина, глубоко разочарована в интимной жизни. Выходя за некрасивого царевича-зубоскала, ограниченного и коварного, она переоценила свою способность жить по принципу «стерпится – слюбится». К счастью, рядом с этой парой все время находится очаровательный Андрей Разумовский, лучший друг Павла. Наталья скоро влюбляется в него и оказывается в его объятиях. Любовники взяли за привычку подмешивать мужу чуточку опиума, чтобы после ужина их трио «свелось бы к простому дуэту», по выражению графа д'Алонвиля. Двор знает о неверности великой княгини. Императрица намерена удалить от двора Андрея Разумовского. Но ничего не подозревающий Павел возражает, заявляя, что не потерпит, чтобы удаляли человека, для него самого дорогого после жены. Екатерина могла бы раскрыть ему глаза на измену жены. Ее удерживает одно: Наталья беременна. От Павла или от Андрея? Это не важно. В ее чреве – долгожданный наследник. Значит, она неприкосновенна, как была неприкосновенна Екатерина для Елизаветы во время «официальной» беременности. Павел без ума от гордости, что скоро у него будет сын. Екатерина поддерживает в нем эту иллюзию.
Когда у Натальи начались схватки, царица повязывает себе поверх платья большой передник и помогает акушерке в ее работе. Роды трудные, роженица три дня криком кричит от боли. На помощь позвали докторов. «У меня спина болит не меньше, чем у роженицы, – пишет Екатерина в записке Потемкину. – Это, наверно, от пережитой тревоги». Наконец ребенок выходит из чрева матери. Это посиневший и безмолвный комок мяса. Мальчик родился мертвым. Делать операцию не захотели. Спасти Наталью не смогли. Началась гангрена, помещение наполнилось зловонием. Немного спустя, около шести часов вечера, потерявшая все силы молодая женщина испустила дух. Екатерина убита горем, но сохраняет хладнокровие. Обезумевший от горя Павел крушит все в своей комнате, пытается выброситься из окна. Она его уговаривает, но он не желает ничего слушать. Хоронить жену не дает. Требует, чтобы она оставалась рядом с ним. Она жива. Врачи солгали! Екатерина пишет мадам де Бьельке: «Спасти цесаревну было свыше человеческих возможностей… Она была обречена… После смерти, по вскрытии трупа выяснилось, что для выхода плода было отверстие в четыре пальца, а плечи ребенка были шириной в восемь пальцев». Совсем другого мнения кавалер де Корберон. Хирург Моро, с которым он беседовал за обедом, сказал ему, что он считает придворных врачей ослами. Цесаревна вполне могла выжить. Поистине, можно удивляться, как плохо обращались с ней. Народ возмущен, люди плачут, озлобляются. Вчера и сегодня в лавках только и слышно: «Молоденькие умирают, а старые бабы не умирают».