Со своей стороны Екатерина тоже не забывает, чем она обязана Фридриху II. С волнением вспоминает она их встречу в Берлине. Но ни в коем случае не хочет выдать свои чувства, опасаясь последствий. 11 ноября 1748 года в покоях императрицы, где шла карточная игра по-крупному, она оказалась рядом с Лестоком, личным советником и лекарем ее величества, человеком хитрым и изворотливым, неоднократно проявлявшим неуважение к Екатерине. Как только она обратилась к нему, он дико пугается и бормочет: «Не подходите… Оставьте меня в покое!» Она решила, что он пьян, и отошла в сторону. Через день Екатерина узнает, что Лесток заточен в крепость. Его обвиняют в переписке зашифрованными посланиями, наносящими вред России. Дело Лестока рассматривает специальная комиссия, состоящая из самого Бестужева, генерала Апраксина и графа Александра Шувалова. Шепотом передают, что в некоторых письмах говорится о пропрусских настроениях великой княгини. Под пытками Лесток ни в чем не сознается, никого не выдает и мужественно готов быть невинно осужденным на ссылку с конфискацией имущества. «Императрица не могла осудить невиновного, – напишет впоследствии Екатерина. – Боялась отмщения осужденных, вот почему при ее царствовании никто не выходил из крепости на волю, самое малое, что их ожидало, – ссылка».
Екатерина не была напрямую замешана в этом деле государственной измены. Но на нее повеяло холодком тюремных застенков. С тех пор она живет в страхе оказаться замешанной в заговоре, который лишил бы ее последних остатков свободы.
В следующем, 1749 году – новая тревога: в разгар карнавала у императрицы произошел острый «приступ запора». Страдания так велики, что опасаются за ее жизнь. Екатерина и Петр тут же отправлены в свои покои, им запрещено выходить без разрешения; через слуг и госпожу Владиславову они узнают, что граф Бестужев, Апраксин и некоторые другие сановники, враждебно настроенные к великой княжеской чете, часто «проводят совершенно секретные совещания за закрытой дверью». Быть может, в преддверии смерти императрицы они готовят переворот, чтобы устранить Петра и призвать на трон свергнутого царя Ивана VI, томящегося в Шлиссельбургской крепости? От страха перед ссылкой и тюрьмой великий князь обливается холодным потом, Екатерина тоже очень встревожена, но старается успокоить его, говоря, что в таком случае она организует ему побег: «Окна наших апартаментов на первом этаже невысоко расположены, можно в случае необходимости выпрыгнуть на улицу».[18]