«Надо признать, что ухаживания в ту пору при дворе были делом привычным», – напишет позже Екатерина. Чудом императрица не заметила или не захотела замечать симпатию великой княгини к возвращенному ею счастливчику. Временами она проявляет даже снисходительность к этой молодой женщине, главным недостатком которой является, в ее глазах, тот факт, что она до сих пор не может подарить наследника трона. На одном из тех самых балов, где мужчины одевались женщинами, а женщины – мужчинами, Екатерина из вежливости говорит царице комплимент за то, как та свободно носит мужской костюм, и уверяет, что, если бы ее величество была действительно человеком другого пола, она бы вскружила голову многим женщинам. Елизавета польщена. Она отвечает, что, если бы была другого пола, она «отдала бы яблоко» Екатерине. «Я наклонилась и поцеловала ей руку за такой неожиданный комплимент», – пишет Екатерина.
На другом балу она задумала удивить придворных дам, которые, конечно же, будут блистать своими нарядами, и решила явиться в скромненьком белом платьице «с очень маленькими фижмами». «Талия у меня была тогда очень тонкая, – вспоминает она. – В волосах, завязанных как лисий хвост, одна-единственная нераскрывшаяся роза с листочками, так похожая на живую, что нельзя было отличить». На корсаже – другая роза. Вокруг шеи – шарф из белого газа. Рукава и легкий передничек – из такой же кисеи. Увидев ее, императрица воскликнула: «Боже, какая простота! Как, у нее нет даже мушки?» Проворным жестом достает коробочку и приклеивает ей на лицо мушку «средней величины».
Екатерина с гордостью показывает мушку императрицы всем придворным, тут же ее обступившим. «За всю жизнь не услышала я столько похвал от окружающих, как в тот день. Все говорили, что я прекрасна, как Божий день, и свечусь необычным сиянием. По правде говоря, я никогда не считала себя очень красивой, но я нравилась многим, и думаю, что в этом была моя сила».[20]
Был он «прекрасен, как заря, и, конечно же, равного ему не было ни при дворе императрицы, ни в нашем, великокняжеском обществе. И умом-то его Бог наградил, и тем умением показать свои знания, теми манерами и поведением, которые вырабатываются в высшем свете, особенно – при дворе. Ему двадцать шесть лет; и по рождению своему, и по многим личным качествам это был выдающийся кавалер; недостатки свои он умело скрывал, а главным из них было интриганство и беспринципность; но в ту пору я сама еще не умела их разглядеть».