«Прошу Ваше величество наверняка доверять мне и будьте добры снять постовых с другой, комната, потому что комната где я есть такой маленький, что я еле двигаюсь и поскольку она знает что я всегда хожу по комнате от этого опухнут ноги. Еще прошу не приказать офицерам сидеть в моей комната: когда нужда это невозможно. Еще прошу Ваше величество не третировать меня как ужасный злодей, я никогда ее не обижать. Напоминаю о себе ваша Великодушие прошу срочно отпустить меня с указанной персоной (Елизавета Воронцова) в Германия. Бог обязательно отплатить а я ваш покорный слуга, Петр. P.S. Ваше величество может мне доверять что я не подумаю и не сделаю ничего противнее или против ее правление».
И еще: «Ваше величество, если не хотите сделать умирать человека уже довольно несчастного пожалейте меня и дайте мне единственное утешение которая есть Елизавета Романовна (Елизавета Воронцова). Тем вы сделаете один очень большой благодеяние вашего правления. А также если Ваше величество хочет видеть меня одно мгновение я буду наверху моего блаженство».
Екатерина никакого ответа не дает. Но когда ей сказали, что Петр болен, она направляет к нему в Ропщу врача. Ему лучше. А она уж и не знает – радоваться этому или сожалеть. Пока он жив, ей всегда будет угрожать переворот недовольных офицеров или вечных интриганов – придворных. Даже свергнутый и заключенный, он представляет собой постоянную угрозу для трона. В конце концов это он – внук Петра Великого. А не она. Ей надо срочно укрепить свое положение во главе страны. 6 июля она издает второй манифест, в котором объявляется о ее восшествии на престол и об отречении Петра III. В этом документе, зачитанном перед Сенатом, она заявляет, что намерена заслужить любовь своего народа, «для которого признаваем себя быть возведенными на престол».
В тот же вечер ей принесли во дворец послание от Алексея Орлова. Она с трудом разбирает карандашом написанные каракули на куске смятой бумаги: «Матушка заступница наша императрица! Как объяснить, как рассказать, что случилось? Не поверишь слуге твоему верному, но, как перед Богом, говорю тебе правду. Матушка, готов умереть, но и сам не знаю, как это несчастье приключилось. Если не простишь, мы пропали. Матушка, он скончался. Никто из нас этого не хотел, да как бы мы осмелились поднять руку на императора? И вот, Ваше величество, горе случилось. Он начал спорить с князем Федором (Барятинским) за обедом, и не успели мы их разнять, как он помер! Не помню даже, что мы сделали, но все мы как один виноваты и заслужили смертный приговор. Пожалей меня, хотя бы из любви к брату моему! Я покаялся, и теперь ничего не скажешь. Прости или прикажи поскорее нас прикончить. Белый свет мне не мил. Мы тебя прогневали и прокляты будем навеки».[62]