Г л а ш к а (всматриваясь в лица шестерки). Нет, нет! Долго жить будете! (Заходится.) Долго! (Выкрикивает.) Долго, долго, долго!..
К а р а т е л ь (пнул ногой Глашку). Врешь!.. (Истошно вопит.) По красной сволочи… (Махнул рукой.)
Условный залп.
Все шестеро падают.
Грянула музыка: «Горячи бублики».
Каратель хохочет.
Вся группа, хохоча и подплясывая, скрывается.
Темнота.
Только в луче прожектора видна неподвижно лежащая расстрелянная шестерка.
Второй луч прожектора выхватывает сидящую на том же месте Г л а ш к у.
Возникает цыганская музыка. Тема Глашки.
Глашка, измученная видениями, с трудом поднимается и с закрытыми глазами, вначале покачиваясь, начинает танец. Танец какой-то внутренней борьбы, протеста.
Танец Глашки.
К концу танца она подходит к группе расстрелянных. Протягивает к ним руки и, как бы обнимая всех их, жестами зовет их встать и идти за нею.
Шестерка медленно оживает, поднимается. Глашка, в танце, уводит шестерку за собой.
Постепенно гаснет свет.
Конец наплыва.
Музыка.
Родилась песня табора.
Нарастает свет.
ЭПИЗОД ТРЕТИЙТабор в дороге.
Почти ночь. На сцене — табор Толкуна: ц ы г а н е, ц ы г а н к и с г р у д н ы м и д е т ь м и. Они устало бредут (на месте), только сзади, на заднике, проплывают полосы света, создающие иллюзию движения табора. Ведут табор Т о л к у н, Т р о ф и м, Р я б ч и к, Г у б а н я.
Песня.
Издалека доносятся отдельные выстрелы, стрекот пулемета, колышется зарево далеких пожаров.
Отдельным лучом высвечивается Г л а ш к а. Она идет чуть в стороне от табора. С ней сравнялся И л ь я.
И л ь я. Где пропадала?
Г л а ш к а (не глядя на Илью). Да так…
И л ь я. Принесла хоть кусок хлеба?! Хоть одну картошину?
Глашка молча продолжает путь.
(Протягивает сверточек.) Возьми! Для тебя сберег.
Глашка молча идет.
Бери, дурная голова! Тут картошка, огурец.
Г л а ш к а (отстраняет руку Ильи). Не помру. Отец велел коня забить. Наедимся.
И л ь я. Что ты как колючка?! Что ни слово, то царапина. Я, что ли, виноват? Твой же отец тянет к Осиновке. Мне эта Осиновка тоже поперек горла.
Г л а ш к а. Ведут тебя как бычка на веревочке — и молчи.
И л ь я. Всех ведут.
Г л а ш к а. Твоя беда, что ты — как все!.. Бел свет велик. Вон сколько дорог.
И л ь я. А у тебя нет, что ль, дорог? Шепни только — увезу куда хошь. Не проживем, что ли?..
Г л а ш к а. Прожили бы, если б я тебя…
И л ь я. Договаривай, не бойся.
Г л а ш к а. Сам догадаешься. И не зазывай меня больше, не приманивай ни песней, ни словом, ни взглядом. Тошно мне здесь — тесно! И ты обо мне забудь. Нет меня в таборе.
И л ь я. Это все?..
Г л а ш к а. Все! (Отошла ближе к Толкуну.)
Илья, сопровождаемый лучом света, медленно отходит от табора, как бы отстает от него.
Табор затемняется.
В луче света И л ь я. Музыка. Илья запевает.
Песня Ильи (драматическая).
В конце песни гаснет луч, высвечивается идущий табор.
Т о л к у н (Глашке). О чем Илья с тобой толковал? В родню просится?! Так я лучше тебя…
Г л а ш к а, Хватит! Разговор не ко времени. Опять в Осиновку?!
Т о л к у н. Да, да! В Осиновку! Там найдем нужную дорогу.
Г л а ш к а. «Позаплутались стежки, дорожки…»
Таборная песня.
Табор продолжает движение.
