Ехали цыгане... полностью

Б е л я в и н. А ты что, первый раз слышишь?.. Теперь уже она Глафира Анисимовна. Я перед ней — тянусь. У командира в супругах состоит.

Т о л к у н. Они же вроде на Дон…

Б е л я в и н. Собирались, да не добрались. Дочку не узнаешь — справная! Вся в бархатах да в золоте. Одних каменьев на ней — глянешь, ослепнешь.

Т о л к у н. Она-то знает, что табор здесь?

Б е л я в и н. Хоть и узнает, так теперь ей к вам-то заходить не с руки. Командирша!.. (Окликнул.) Федор!..

Вошли  Ф е д о р  и  Х о р е к.

Х о р е к. Ничего такого…

Ф е д о р. Табор как табор, кибитки да шматы…

Б е л я в и н (уходя). Не вздумай, вожак, кого-либо укрыть. Не дай бог… из тех… Узнаем — от табора одни перья останутся!

Белявин, Федор и Хорек ушли.

Т о л к у н (вытирая лицо полой куртки). Поняли?! (Рябчику.) Зови всех!

Рябчик и Трофим созывают цыган: «Эгей!..», «Выходи все! Быстро!»

Быстро появляются  ц ы г а н е.

Глафира Анисимовна рядом! В Звонцах командирша! Верховодит у больших офицеров. Дошло до вас?!

Р я б ч и к. Мужик сказывал, вся в золоте, в каменьях… Королева!..

Т о л к у н. Слышали?! С ней-то мы расправим крылышки. Уж будьте покойны, и коней добыть поможет, и с голоду подохнуть не даст.

Л у з г а. Вот вам и Глашка! С туза козырнула! Возьмет да прикатит в карете, лакированной!..

Т о л к у н. Она — может. Все может.

Л у з г а. Распахнет дверцу да как выскочит, вся в соболях да брульянтах! Эх ты, залетная! Уж встретим ее, Глафиру Анисимовну, по-царски! (Запела, заплясала.)

Какой-то части цыган передалось настроение Лузги. Родилась песня, пляска. Пляшет весь табор.

Л у ш к а (заметила кого-то, вглядывается, потом бросается к пляшущим, пытаясь остановить их, крича). Дыкхэн! Дыкхэн!..

Пляска постепенно останавливается. Все смотрят в сторону, куда указывает Лушка.

Музыка.

В пестром цыганском платье, замызганном дорожной грязью, в стоптанных туфлях входит  Г л а ш к а. Все застыли.

Глашка медленно проходит мимо цыган, не глядя на них, садится в стороне.

Т о л к у н. Кто это?!

Все осторожно подходят к Глашке.

(Обошел вокруг неподвижно сидящей Глашки, Лузге.) Где карета?.. (Кричит.) Где золото, меха, бриллианты? (Цыганам.) Таких цыганок у меня в таборе не было!.. (Отошел, повернулся ко всем спиной.)

Л у ш к а. Глаша… Иди, доченька, в наш шатер. Иди… Мы с Акимом тебя…

Т о л к у н. Гоните ее! Кнутами! Оглоблями!..

Н э ф а (Толкуну). Опомнись! (Цыганам.) И не дай бог кому-нибудь хоть словом ее обидеть… Наворожу — язык отнимется. (Глашке.) Иди, девочка, к себе. Иди, иди…

Нэфа уводит Глашку. Все молча расходятся. Загорается костер. Возвращается  Н э ф а. Она садится у костра, бросает в него корешки и что-то бормочет.

Вышла  Г л а ш к а, осмотрелась, идет к костру, садится возле Нэфы.

Правда, что на тебе большие тысячи были?

Глашка молчит.

Значит, все с тебя содрали — золотишко всякое, каменья…

Г л а ш к а. Сама швырнула им…

Н э ф а. Дура! За такую обиду я бы еще и ихнего с собою захватила.

Глашка молчит.

Послышался бой часов.

Церквушка на погосте полночь отбивает. Погадаю на тебя. Как отобьет — слушай.

Часы смолкли.

Послышался легкий топот коней.

Кони! Опять кони!..

Топот нарастает.

Глашка заметалась, бросилась к шатру Акима.

Куда ты?! Раздавят!..

Г л а ш к а (бегает по табору, кричит). Аким! Ромалэ!..

Выскочили встревоженные, заспанные  ц ы г а н е.

Слышите?!

Топот коней, постепенно удаляющийся.

Это они! Из Звонцов!

Рождается музыка боя.

Слышны крики, нарастающие выстрелы.

Н э ф а. Беда идет!..

Цыгане в ужасе. Кто крестится, кто молится, кто увязывает вещи.

Т о л к у н. Спохватились?! Были бы кони, запрягли — и сгинули!