Ехали цыгане... полностью

Л у к е р ь я. Я так гадаю, сударушка. Счастье да радость с тобой минутами были, а горя из-за тебя хватил он полную пригоршню… Вот и злобится за горе свое, потому и молчит, куда угнали, не кажет… Часто бывает эдак-то.

М а р ф у ш к а. Тоска!.. И Виталий Александрович не едет… Написал мой портрет и пропал…

Л у к е р ь я. Уважаешь ли?

М а р ф у ш к а. Приветливый барин, душевный. Поговоришь с ним — будто ключевой водицы напьешься. В большие города меня зовет. Людям показать хочет.

Л у к е р ь я. Есть чего и показывать… Цветик невиданный! Быть тебе, сударушка, княгиней. Говорю, как в воду гляжу.

М а р ф у ш к а (улыбаясь). Княгиней?

Л у к е р ь я. Вона Степан-то Петрович, гитарист твой, гуторит, князья, да графы, да купцы ошалели, кажинный день цыганок в каретах увозят… Стреляются, этими самыми… колются до смерти из-за вас-то… А уж тебя рази удержать Фадею?.. Урвут… Умчат в золотой карете!

М а р ф у ш к а. Люблю я простой народ, ярмарочный… Вот кому я более всех нужна-то. Пляшешь и чувствуешь, как душа у них радостью отепляется. Самой-то от этого хочется сердце свое из груди вынуть… Видишь, как торопятся они тебе в бубен медяк кинуть, и никто в тебе полюбовницу не ищет!.. А тут… Фадей-то Денисыч было пытался, да я его как след ножом припугнула, теперь руки не коснется…

Послышались бубенцы. Обе переглянулись.

Л у к е р ь я (заглядывая в дверь). Никак, Виталий Александрович!

М а р ф у ш к а. Виталий Александрович?

Л у к е р ь я. Он и есть. Легок на помине…

М а р ф у ш к а. Радость-то какая!! Подбрось дровец! (Ушла.)

Вошел  В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч.

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Здравствуй, Лукерьюшка. Возьми-ка… Тут шампанское… фрукты… Накрой на стол… Сейчас Фадей Денисыч, Степан Петрович и купец из Петербурга приедут!

Л у к е р ь я. Он как?!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Купец-то портрет купить хочет…

Лукерья ушла. Виталий Александрович подошел к портрету, поправляет его.

Вошла  Л у к е р ь я.

Л у к е р ь я. Погодка-то какая… к грозе!.. Пожалуйте к огоньку!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Некогда, Лукерьюшка, портрет нужно подготовить. Денисыч с заказчиком явится. С купцом. Ну, как Марфа Даниловна?

Л у к е р ь я. Тоскует. Бьется как птичка в клетке!

Появляется  М а р ф у ш к а.

М а р ф у ш к а. Здравствуйте, Виталий Александрович.

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Здравствуйте, Марфа Даниловна. (Целует ей руку.) Тоскуете? Да?

Марфушка садится в кресло.

Что вас держит здесь?

М а р ф у ш к а. Сердце держит. Живу здесь… и жду… себя обнадеживаю, возвратится, мол… а уйду я, и ничего уж тогда у меня не останется… Оборвется ниточка, а за кончиком-то пусто!.. Страшно. Вот и не ухожу, жду…

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Доколе ждать-то будете, Марфа Даниловна? Уходить вам нужно отсюда… Бежать сломя голову… Вы знаете, Марфа Даниловна, что цыгане, простые, таборные, вдохновляли поэтов, музыкантов! Волновать умы Державина, Пушкина, Листа — счастье!!

Звон бубенцов.

(Продолжая.) Будоражить такие души — это гордость!

П р о ш к а. Барин едут.

Л у к е р ь я. Беги их встречай.

Вошел  Ф а д е й  Д е н и с ы ч, за ним  Х р и с т о ф о р  И з о т ы ч  и  С т е п а н  П е т р о в и ч.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. А вы уже здесь?

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Да, Фадей Денисыч.

Ф а д е й  Д е н и с ы ч. Займи, голубчик, купца. А я сейчас. (Проходит в комнату.)

Х р и с т о ф о р (подходя к камину). Дьявольская карусель на дороге… Ух, и гроза будет!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч. Огонек да чарочка — в самый раз.

Лукерья то появляется, то опять уходит, накрывая стол.

(Осторожно.) Христофор… Взгляни!

Подходят к мольберту.

Х р и с т о ф о р. Эка… силища!.. Мать честная, ежели выплывет такая вот, Содом и Гоморра… в Нижнем, на ярмарке, перед всем людом торговым… Опалит душу глазищами… Задрожит вся, зазвенит… да как вскинется вьюгой-метелицей!.. Батюшки мои!

В и т а л и й  А л е к с а н д р о в и ч.

Входит  С т е п а н  П е т р о в и ч.

Х р и с т о ф о р (багровея). Вот, вот! Визжит!.. Купцов-то кондрашка хватит! Ей-ей!.. Эхма! Степан Петрович, да что же мы с этакой жар-птицей натворим!..