Как же называлась его компания? Она вспоминала очень долго, прежде чем в ее голове наконец не возникло правдоподобное название – «Синьчжань»[15], офис этой компании находился в одноименном небоскребе на улице Саньхэлу, 127. Это было монументальное сверкающее золотом сооружение высотой в тридцать этажей, с золотыми стеклами и золотой облицовкой.
Перед выходом она как следует привела себя в порядок. За десять с лишним лет она, наверное, впервые так тщательно умащивала лицо, шею и руки, стараясь уделить внимание каждому миллиметру кожи. Она отнеслась к делу так же ответственно, как какой-нибудь мэр, чей город принимает участие в отборе лучших городов: в таком вопросе нельзя упустить из виду ни один неприглядный участок. Покончив с макияжем, она нашла в шкафу те самые джинсы, в которых ходила с ним на свидания. Однако как она ни старалась, те ни в какую не желали натягиваться, застряв на ее пухлых ягодицах, словно уставший альпинист, который, не в силах взобраться на крутой утес, уселся на склон, чтобы отдышаться. Стоило признать: она уже не та, что раньше, формы ее заметно округлились, а кое-где уже и провисли. Делать нечего, от джинсов пришлось отказаться. Стягивая их, она услышала треск, как будто рвалась ее собственная кожа. Облачившись в свою повседневную одежду, она вышла из дома.
В десять утра, как она и запланировала вчера вечером, она вошла в офис генерального директора компании «Синьчжань», расположенный на двадцать восьмом этаже здания. Генеральным директором компании оказалась госпожа Чжэн, которая была моложе ее, она пригласила ее присесть и заварила кофе. Кофейный аромат показался Жань Дундун знакомым, и ей подумалось, что она в этом офисе уже когда-то бывала. В ней словно одновременно пробудились вкусовая, зрительная и пространственная память.
– Главу вашего совета директоров зовут Чжэн Лицян? – спросила Жань Дундун.
– Именно так.
– Раньше его кабинет находился здесь?
– Да.
– А вы, наверное, дочь господина Чжэн Лицяна?
– Да.
– Мне бы хотелось увидеть вашего старшего брата Чжэн Чжидо.
– Но у меня нет братьев, и я не знаю, кто такой Чжэн Чжидо, – изумилась госпожа Чжэн.
Жань Дундун, не поверив, сходила в отдел кадров. Там ей объяснили, что хотя компания действительно принадлежит господину Чжэну, но совершенно точно не Чжэн Какому-то-до.
Полная беспокойства и недоумения, Жань Дундун пригласила на чай свою подругу и соседку по общежитию Чжу Юйфэнь.
– Ты знаешь, где сейчас находится Чжэн Чжидо? – спросила она.
Чжу Юйфэнь на пару секунд оторопела, после чего, озабоченно глядя на подругу, спросила:
– А кто такой Чжэн Чжидо?
– Ну тот парень, который крутил со мной роман, пока мы учились в универе.
– Все четыре года мы с тобой практически не разлучались, и ели, и жили, и учились, и даже в туалет ходили вместе. Что-то я не замечала, чтобы кто-то крутил с тобой роман.
– Юйфэнь, неужели тебя раньше времени настиг Альцгеймер? Неужели ты не помнишь, как Чжэн Чжидо делал мне предложение со всеми этими свечами и розами? Ты еще вместе с остальными пела для нас песню «I Swear».
Чжу Юйфэнь принялась качать головой, и чем больше она ею качала, тем больше чувствовала, что здесь что-то не так; при этом лицо ее становилось все более серьезным.
– Не было такого, – категорично заявила она.
– Но ты помнишь дрон? К нему еще было подцеплено кольцо, он завис прямо у галереи пятого этажа. Когда я снимала кольцо, ты стояла рядом, и твои широко раскрытые глаза напоминали сияющие жемчужины, без слов свидетельствуя о том, что ты мне завидуешь.
– Ты наверняка что-то путаешь, – произнесла Чжу Юйфэнь. – Двадцать лет назад дроны еще не были в ходу. Даже фокусник не смог бы в то время провернуть такой трюк, так что старческое слабоумие настигло не меня, а тебя.
С этими словами она прикоснулась ко лбу Жань Дундун, словно проверяя, нет ли у той температуры. Жань Дундун была в шоке, на модном сленге к ее состоянию сейчас подходило слово «охренела». Где-то в голове у нее раздался оглушительный взрыв, казалось, оттуда рвалась наружу какая-то сила, да так мощно, что она чувствовала, как голова раздается в размерах, становясь все больше и больше, в то время как ее конечности совершенно онемели. Больше Жань Дундун не произнесла ни звука, она пресекла свою речь, словно ударив по тормозам, чтобы сохранить хоть каплю достоинства.
– Неужели под влиянием профессора Му ты начала писать романы? – поинтересовалась Чжу Юйфэнь.
Жань Дундун не знала, что и ответить, сердце ее захлестнула горечь.
