– И Чуньян так разволновался, что даже обжег сигаретой губу. Выплюнув окурок, он спросил, где ему отыскать Ся Бинцин. Я сказал, что она живет в микрорайоне Баньшань. «Понял», – откликнулся он. «Кстати, можешь написать для нее стихотворение», – предложил я и тут же предостерег, чтобы он ни в коем случае не применял силу. «Понял», – повторил он. После этого он тут же ускользнул, даже про работу забыл.
Сперва Жань Дундун хотела всю эту информацию тут же проверить, но, побоявшись спугнуть Лю Цина, решила сделать это чуть позже, после его ареста.
– Я сделал это исключительно ради собственного спокойствия, – продолжал он. – Это было своего рода пожертвование для очистки совести. К тому теперь мне было что сказать У Вэньчао, хотя сам я не питал особых иллюзий касательно надежности И Чуньяна.
– А ты не думал о том, что И Чуньян может убить Ся Бинцин? – не выдержав, спросила Жань Дундун.
– Нет. Не могу себе представить, чтобы кто-то отважился на убийство ради десяти тысяч.
– Тогда чего ради ты взял и подарил ему эти десять тысяч?
– Думал, что он или пригрозит Ся Бинцин, или придумает что-то еще. Даже если бы он применил угрозу, я бы считал, что закрыл свой долг перед У Вэньчао. Если бы только его угроза возымела должное действие, можно было считать, что я со своей миссией справился.
На джипе деревенского старосты Жань Дундун и Лю Цин покинули деревню Айли. Пока они ехали, Жань Дундун думала о том, что чувство вины Лю Цина, с одной стороны, было вызвано Бу Чжилань, а с другой – местными жителями. Из-за того, что в деревне жизнь каждого была как на ладони, поведение любого человека здесь контролировалось и оценивалось окружающими, что позволяло сохранить традиционную этику. Подобно тому, как способна очищаться природа, деревня Айли также очищала каждого из своих жителей.
Жань Дундун расположилась в кресле у окна, местный полицейский Сяо Цзян вместе с Лю Цином сидели через проход. Донесся свист, и высокоскоростной поезд покинул станцию Куньмин. На несколько секунд Жань Дундун ощутила, как нечто тянет ее назад, словно кто-то легонько удерживает за штанину. Ее обуяла смесь самых разных эмоций: с одной стороны, ей хотелось побыстрее распутать дело, а с другой – она боялась негативной реакции со стороны родных. Раньше она всегда точно знала, куда вернется поле поездки – это был «дом», то есть место, где ее ждали Хуаньюй и Му Дафу. Но в этот раз она уже плохо представляла, куда именно ей ехать: к родителям, на квартиру №2202 по адресу Сицзянский университет, корпус 51, или же на квартиру №1101 в корпусе 15 микрорайона Хэтан, в которой сейчас проживал Му Дафу (если с ним была Хуаньюй)? К родителям, где ей пришлось бы выслушивать многочисленные упреки в свой адрес, ей не хотелось; в университетскую квартиру, где все наверняка уже заросло пылью, – тоже, но еще больше ей не хотелось к Му Дафу. Взвесив все за и против, она поняла, что единственным местом, куда ей хотелось вернуться, оставался ее кабинет. Она не была там с тех самых пор, как замначальника Ван отправил ее набираться сил, но сейчас чувствовала, что вполне дееспособна и готова вновь приступить к расследованию. Вчера после того, как Лю Цин сделал признание, ее тревожность спала, на душе полегчало, она чувствовала, что лед наконец-то тронулся.
Мелькавшая за окном трава еще не обновилась, деревья стояли голыми, воды в реке пока не прибавилось, жизнь таилась под землей или прямо в воздухе, дожидаясь своего часа. Она вдруг вспомнила своего помощника Шао Тяньвэя, по которому даже немного соскучилась. Три года назад его перевели из полицейского участка микрорайона Хэтан в Сицзянское отделение, и они стали работать вместе. Поначалу он называл ее «заместителем Жань», потом перешел на «наставницу Дун» и наконец остановился на «сестрице Жань». Она же сперва называла его полным именем Шао Тяньвэй, потом сократила его до «Тяньвэя» и наконец стала просто окликать – «Вэй». Услышав такое в первый раз, он весь залился краской, решив, что она намекает на его исключительность[16]. Но она тут же заметила ему, чтобы он не обольщался: произнося «вэй», она не более чем просто окликала его – «эй». Тогда он смущенно уронил голову на руки и пару минут просидел в такой позе, не смея взглянуть ей в глаза. Он был симпатичным, обходительным и расторопным. Всякий раз, когда ему пытались кого-нибудь сосватать, он приводил свою новую знакомую в кабинет Жань Дундун, чтобы та устроила ей проверку.
