– Когда ко мне для оформления бумаг приходила Ся Бинцин, в здании, где я работал, ремонтировали фасад – на нем частично обвалилась плитка, поэтому рабочие сперва убрали плитку, а потом приступили к покраске…
«Интересно, – подумала Жань Дундун, – куда делось его заикание? Почему он совсем не заикается? И даже не волнуется, будто у нас тут праздный разговор».
– Как-то раз, – продолжал Лю Цин, – примерно часов в десять утра ко мне на консультацию снова пришла Ся Бинцин. Мы с ней сидели над договором, когда вдруг рядом послышался какой-то стук. Мы перепугались, а потом заметили за окном стоявшего на лесах рабочего, он стучал по стеклу и усиленно жестикулировал. Видя, что я никак не соображу, что ему нужно, он снял каску, вынул из нее пачку сигарет и, вставив одну сигарету в зубы, показал, что ему нужна зажигалка. Тогда я взял зажигалку, открыл окно и помог ему зажечь сигарету. Сделав затяжку, он меня поблагодарил и продолжил работу. Я сам-то тоже курильщик, смолю по несколько штук в день. В нашем здании для курения имелось специально отведенное место: слева от входа на веранде первого этажа находилась мусорка с железной чашей для окурков. Обычно возле этой мусорки всегда есть два-три курильщика, уходят одни – тут же приходят другие. Пока шел ремонт, там стали собираться и рабочие. И как-то раз я встретил там того самого парня, которому давал прикурить. Его звали И Чуньян, он сочинял стихи. Пока мы с ним разговаривали, он всучил мне несколько стихотворений, сказав, что хочет услышать мое мнение. Когда же я сказал, что не разбираюсь в поэзии, он произнес: «Просто прочитай и выбрось». Уже потом от других я узнал, что, пытаясь отыскать родственную душу или ценителя поэзии, он раздавал свои стихи каждому встречному,
Вернувшись в кабинет, я решил взглянуть на его стихи. Особенно меня поразило стихотворение под названием «Прикосновения», там были такие строки: «Всякий раз, прикасаясь ко мне, // Твои руки горят от трения, // Пускай твои пальцы так же грубы, как мои, // Моя кожа тает от них, // Таю весь я, // Твои пальцы тают вослед, // Я пытаюсь тебя найти, но тебя словно нет».
«Какое проникновенное стихотворение, – подумала Жань Дундун, – надо будет отправить Му Дафу».
– Хотя я не разбираюсь в поэзии, – продолжал Лю Цин, – оно меня потрясло, я даже решил при встрече подарить ему сигареты, но он мне больше не попадался. Наконец вечером тридцать первого мая наша с ним судьбоносная встреча состоялась. Было часов восемь вечера, я пришел в офис, чтобы взять деньги. Все наличные, которые мне передал У Вэньчао, я хранил на работе под ключом. Когда я уже погрузил деньги в рюкзак, меня вдруг словно пригвоздило к полу. Я присел и зажег сигарету. Впервые я делал это прямо в кабинете. «Если я возьму и вот так вот сбегу, как на меня посмотрит У Вэньчао? – подумал я. – Наверняка решит, что я аферист». Меня всегда очень заботило, что обо мне говорят другие, особенно друзья и родные. Да, деньги были нужны, но мне вовсе не хотелось, чтобы меня считали аферистом, и это стало камнем преткновения. Пока я раздумывал, как быть, раздался стук – я чуть не обмочился. Это снова был И Чуньян: как и в прошлый раз, ему понадобилась зажигалка. Я открыл окно и дал ему закурить. Когда он попытался вернуть зажигалку, я предложил, чтобы он забрал ее себе, но он отказался: мол, по правилам безопасности на строительных лесах не должно быть источников огня. Я уже успел сообразить, что он остался подработать в вечернюю смену. «Стихи прочитал? – поинтересовался И Чуньян. – Как, на твой взгляд, слишком low?» В ответ я поднял большой палец и назвал его гением. Он, чтобы не оставаться в долгу, произнес: «У тебя подруга красотка». Он решил, что Ся Бинцин – моя подруга. И тогда меня вдруг осенило, я даже не успел как следует все продумать. «Пусть она и красотка, – ответил я, – но от нее одни проблемы. У меня жена, ребенок, а она требует, чтобы я женился на ней». – «Так возьми и отшей ее», – сказал он. «Как я ее отошью?» – «Есть куча способов». – «Например?» Он только хитро улыбнулся. «Давай я дам тебе десять тысяч, а ты поможешь сделать так, чтобы я ее больше не видел?» – предложил я. Он вылупился, словно вместо меня уже видел большую кучу денег, и спросил: «Ты шутишь?» – «Это сделка, и я совершенно серьезен», – ответил я.
«Все они рассматривали это исключительно как сделку, – подумала Жань Дундун, – и Сюй Хайтао, и У Вэньчао говорили то же самое. Всем казалось, что это какая-то ерунда, будто судьба Ся Бинцин была каким-нибудь товаром».
– Потом я вытащил из сумки десять тысяч и передал ему, а заодно вручил фото Ся Бинцин, которое она приносила для оформления документов, и дал номер ее мобильника. Он оторопел, я тоже. Он – из-за того, что на ровном месте обрел такую крупную сумму, а я – из-за того, что смог довериться незнакомцу.
«Неужели ради такой сделки ты подключил бы кого-то из знакомых?» – подумала Жань Дундун.
