Ему словно безжалостно вонзили нож в сердце, но, несмотря на боль и обиду, он не стал препираться, а лишь покачал головой. С тех пор как Сюй Шаньчуань отказался от своих показаний и замначальника Ван отстранил Жань Дундун от дела, Му Дафу постоянно переживал, что она утратит над собой контроль и выкинет что-нибудь эдакое. Это могло быть все что угодно, но он никак не ожидал, что она предложит развестись. Вполне возможно, что развод являлся лишь поводом, а подсознательно это был элементарный выплеск эмоций. Ей требовалось выплеснуть эмоции, и при этом ее совершенно не заботили чувства дочери и мужа. Для него это был мощный удар, но она этого не осознавала, казалось, что только причиняя ему зло, она сама может испытать облегчение. Это напоминало извращенную форму кокетства – в душе она его вроде как и любила, но на словах говорила обратное, умом вроде как и понимала, что он хороший, но на словах обвиняла во всех грехах. Он это чувствовал, а потому молчал. Молчал, потому что не хотел устраивать спор вокруг дочери, боясь, что чем больше они будут муссировать эту тему, тем сильнее будет страдать их дочь, а меньше всего ему хотелось, чтобы при разводе та превратилась в козырную карту.
По его молчанию она догадалась, что переборщила, ей даже стало стыдно, поэтому про себя она перед ним извинилась. Она хотела это сделать во всеуслышание, но вместо этого сказала совершенно другое:
– Что с имуществом, как будем делить его?
– Все, что у тебя на карте, можешь взять себе, мои сбережения пусть отойдут Хуаньюй, из двух квартир одну бы я забрал себе. Устраивает? – Он с надеждой смотрел на нее, ожидая, что она опомнится.
– Вообще-то другая квартира оформлена на Хуаньюй, – нарочно стала напирать она, желая увидеть его реакцию.
– Хорошо, тогда мне не нужно ничего. Ради тебя и Хуаньюй я готов отказаться от чего угодно.
– Если бы не развод, я бы и не узнала, какой ты щедрый.
«Мы прожили вместе десять с лишним лет, и ты этого не знала?» – подумал он, но вслух ничего не сказал. Внутри него росло разочарование, в то же самое время его охватила какая-то легкость после сброшенных пут. И все-таки ему сложно было поверить в происходящее.
– Ты можешь назвать причину развода? – спросил он.
Вместо ответа она передала ему два распечатанных листа с подробным анализом ее ощущений в разные периоды их отношений, таких как «жвачка», «коктейль» и «режим полета». Он дважды внимательно прочитал текст, после чего сказал:
– Все очень верно подмечено, но ты не учла, что на отношения также влияют время и физиология, причем избежать этого не в силах никто. Чем старше мы становимся и чем дольше живем друг с другом, тем сильнее притупляются наши чувства.
– Тогда считай, что я идеалистка, для меня важно стремиться к идеалу, а не довольствоваться тем, что есть. Для меня главное – любишь ли ты меня и люблю ли тебя я. Сейчас ответ на оба этих вопроса – отрицательный, поэтому никакой необходимости жить вместе я не вижу.
– Но такой супружеской жизни, о которой мечтаешь ты, не бывает.
– Уверена, что бывает, просто я еще не встретила такого человека.
Он едва не рассмеялся в ответ. Ему не терпелось прямо сейчас взять и уладить все формальности с разводом, но, понимая, что в последнее время жена жила на лекарствах и была явно на нервах, ему следовало дать ей время, чтобы остыть.
– Ты ведь говорила, что займешься разводом, когда раскроешь дело, к чему такая спешка?
Он вздрогнула, вспомнив, что и правда говорила такое.
– Мы пока просто составим соглашение.
– Тогда нужно добавить пункт, что разведемся мы только после того, как ты раскроешь дело.
На какую-то секунду она заколебалась, но лишь на секунду, потому как была уверена, что раскроет преступление в ближайшем будущем, пусть даже ее и отстранили.
Она села за ноутбук и принялась набирать черновик «Соглашения о разводе». Спустя час она его распечатала, он увидел пункт, по которому одна из квартир отходит к нему, то же самое касалось и половины их финансовых накоплений. «Я же не совсем эгоистка», – заметила она. «Мыслит она вполне здраво», – подумал он. Они по очереди поставили на документе подписи и скрепили их отпечатками пальцев. Действовали они совершенно хладнокровно, словно не происходило ничего особенного, можно было подумать, что этот контракт их вообще не касался.
Сидя в машине, она видела, что все окна в загородном доме Сюй Шаньчуаня темные, ярким светом горели лишь два уличных фонаря перед железными воротами, их окружало облако мошкары, которое ближе к самым лампам сгущалось. На улице по-прежнему стояла невыносимая духота, Жань Дундун так хотелось опустить стекло, но, боясь быть обнаруженной, она оставила лишь маленькую щелку. С тех пор как Сюй Шаньчуань отказался от показаний и был отпущен на свободу, она все больше подозревала именно его.
