Вторая книга <a href='https://author.today/work/480094' target="_blank" rel="noopener noreferrer nofollow">https://author.today/work/480094</a>Он был гением в мире, где интеллект ничего не стоит без связей.Один день — и всё, что он создавал, стало чужим. Один вечер — и всё, что он чувствовал, стало ненужным.Одна косточка… и всё, что он знал о жизни, закончилось.Но именно там, где всё должно было завершиться, что-то началось.Новый мир. Новое тело.И память, которую невозможно отнять.Теперь он — часть Рода, которого не существует. Род 13 — забытый, вычеркнутый, опасный.Но Эхо помнит. И оно не прощает.
Иногда мне кажется, что вся моя жизнь — это затянувшийся пролог к чужому триумфу.
Глупо начинать рассказ с возраста, но он — моя новая граница. Рубеж, который я не перешёл. Сегодня мне 40.
Я был вундеркиндом, одним из тех, кого любят газеты. В 16 лет — диплом с отличием, в 17 — публикации в международных журналах. Математика, химия, физика, нейросети, инженерка — всё давалось так, будто я знал это с рождения. Я не просто учился, я чувствовал алгоритмы, чувствовал формулы, схемы и схемы схем.
К 18 я был в «Гелиоса» — корпорации, которую боялись даже те, кто её финансировал.
Разрабатывающей технологии нового поколения: оружие, медикаменты, усилители, интерфейсы для госструктур. Весь мой мозг — был их.
Я стоял в туалете бизнес-центра “Альфа”, умывался холодной водой и смотрел в зеркало. Оттуда на меня глядел человек, который всё ещё надеется. Надеется, что вот-вот, через пару минут, Владимир выйдет на сцену и скажет:
— Это не я. Это он. Это Аристарх.
Я даже костюм купил. Чёрный. Классика. Сидит на мне, как на чужом теле — вроде мой, а будто не про меня. Волосы уложены. Борода подровнена. Даже носки сменил — уже достижение, учитывая моё стандартное состояние: “сутками работаю над проектом, который в итоге назовут чужим”.
— Ты гений, Аристарх, — пробормотал я отражению. — В три года читал. В пять — решал квадратные уравнения. В шестнадцать — закончил университет. В восемнадцать — устроился в корпорацию мечты. В сорок — стоишь в туалете и надеешься, что кто-то скажет «молодец».
И ведь надеялся. Думал, что он хотя бы раз проявит человечность. Ведь он знал — мой день рождения. Знал, что именно этот проект я готовил и отдал всю душу. Всё было готово: черновики, схемы, видеофиксация. Я хотел выложить всё. На сцене. Перед всеми. Доказать, что все его «проекты» — мои.
Помните имплант «Мнемос» — нейроинтерфейс, который теперь в каждом солдате спецназа? Я его написал за шесть ночей. Или автономный энергоконтур, который позволил «Северу» держать оборону 32 часа в осаде? Мой расчёт. И новый прототип боевого стабилизатора с ЭМ-ядром — тоже мой.
Я выдохнул, вытер руки и вышел в зал.
Зал назывался “Альфа”. Не потому, что для альф, а потому что для первых. А я — не первый. Я просто мимо проходил.
Минимум четыреста человек. Камеры. Свет. Министры. Журналисты. Президент в списке гостей. Всё как надо. Я участвовал в логистике — знаю, где должна быть охрана. А вот один у стойки кофе и второй у гардероба — явно не по протоколу. Я сам помогал в логистике мероприятия. Эти позиции не предусмотрены. Оба смотрят в мою сторону.
Меня пасут.
На сцену вышел он.
Владимир.
Красивый. Высокий. Статный. Костюм сидит идеально. Голос — уверенный, бархатный. Улыбка — как визитка: отрепетированная, под каждого. Он умеет нравиться. Министрам. Их жёнам. Их детям. И если надо — их собакам. Он не просто харизматичен — он точно знает, с кем и когда быть нужной версией себя. Владимир — это человек, который умеет вылезти из любой жопы сухим, а потом ещё выставить это достижением года.
Он вышел под аплодисменты и начал:
— Сегодня мы презентуем миру технологию, которая изменит будущее…
“изменит будущее…” Ты максимум, что мог изменить в этом проекте — это сорт кофе в офисе.
— Этот проект стал для меня личным вызовом…
Личный вызов? Для тебя вызов — это выбрать галстук под цвет носков.
— Мы работали над ним днём и ночью…
Ты ночью максимум пил с «партнёрами» в сауне, пока я, на обезболе и с температурой, писал ядро, рисовал графики и собирал схемы.
— И благодаря нашей команде…
На экране появились мои слайды. Мои схемы. Мои пометки “дописать позже”. Даже заголовок в черновике, который я забыл стереть.
Он не редактировал. Он просто выгрузил папку и пошёл на сцену.(А может даже не сам он а его секретарша которая часто делает ему омлет)
Я сделал шаг вперёд. И тут же перед до мной появился охранник
— Нам приказано вас сопроводить. Пройдемте с нами, пожалуйста, — сказал один, вежливо, но с пустым взглядом.
Я хотел выйти. Хотел сказать правду. Но уже знал: поздно.
Я не стал спрашивать “куда” и “зачем” — ответы были очевидны. Второй охранник уже стоял сзади. Всё организовано. Чётко. Без шанса.
Вот где я просчитался. Я увидел охрану. Я знал, что что-то не так. Я мог уйти. Мог дождаться. Мог не идти в зал.
Но я переоценил себя. Я — аналитик, да. Умный, да. Только вот мое мнение не всегда бывает правильным, и сейчас оно подвело меня: я всегда считал Владимира поверхностным пустышкой. Напыщенным ублюдком с лицом для ТВ. А он меня переиграл. Или хотя бы — предугадал.
Меня мягко взяли под руки и повели в сторону кулис.
— …я горжусь тем, что возглавляю этот проект…
А я горжусь, что не выхватил у охранника пистолет и не выстрелил тебе в колено, чтобы ты больше не мог путешествовать.
Меня сопроводили в кабинет за сценой. Маленькая комната. Кожаный диван. Пустые стены. Ни слова. Я сидел и ждал, больше мне ничего не оставалось, дверь закрыли с той стороны.
Минут через десять — дверь открылась.
Вошёл он.
Владимир.