— Поженитесь? — подсказал Фрэнки.
Мистер Говард покраснел. Даже веснушки ярче выступили на лице.
— Вы ее любите? — спросил Фрэнки.
Мистер Говард развел руками:
— Возможно, это уже не имеет значения. Мне на работе предлагают в конце года перевестись в отделение фирмы в Сан-Франциско. Я пока не ответил ни да, ни нет.
Фрэнки схватил его за руку:
— Пожалуйста, не уезжайте!
— Я не могу обещать, что останусь. Все зависит от того, как пойдут дела.
Майк никак не мог догадаться, что же такое должно произойти, чтобы мистер Говард остался?
В парке Фрэнки сразу побежал вперед и стал играть в мяч с какими-то мальчишками. Майк с мистером Говардом сели на скамейку.
Что с ними станет, если мистер Говард уедет? Не будет субботних походов в парк, не будет игры в мяч на лужайке перед домом, не будет шашек после обеда. Без него дом начнет казаться еще больше, а их жизнь сделается совсем пустой, ведь миссис Стербридж с ними даже и не разговаривает почти.
Майк вдохнул поглубже. Главный вопрос жег его изнутри. Он заставил себя спросить:
— Мистер Говард, сэр! Почему миссис Стербридж нас усыновила? Мы ее всего пару раз видели с тех пор, как здесь живем. Вроде мы теперь и одеты прилично, а ей все равно не нравимся.
Мистер Говард снял шляпу и уставился на нее, как будто в шляпе хранились все ответы.
— Вероятно, так может показаться… Я думаю, ты уже достаточно взрослый, все поймешь, и ты вправе знать. Видишь ли, Майкл, вы с Фрэнки — последняя воля ее отца.
— В смысле он так распорядился перед смертью?
Мистер Говард откинулся на спинку скамейки.
— Не совсем. Понимаешь… Когда Юни было двадцать лет, она вышла замуж за скрипача. Познакомилась с ним в Нью-Йорке, на благотворительном концерте. Он уезжал на гастроли за границу, и она целыми месяцами жила у своего отца, в большом доме. Муж то появлялся, то снова исчезал. Через несколько лет у них родился сын. Генри. Дом преобразился, когда по нему сперва ковылял, а потом носился малыш. Всегда веселый, счастливый, такой живой. Он стал для Юни и ее отца светом в окошке. Они с мистером Дау немножко его избаловали.
— В отделе одежды для молодых джентльменов! — вспомнил Майк. — А где сейчас Генри?
— Однажды муж Юни против ее воли взял сына с собой на озеро, тут неподалеку. Генри было всего три годика, он не умел плавать. Муж Юни за ним не уследил. Встретил знакомых, отвлекся… Произошло несчастье. Генри утонул.
Все вдруг стало ясно.
Майк прошептал:
— Вот почему она не хотела приемных детей… Особенно мальчиков.
Мистер Говард смотрел куда-то вдаль.
— Она так и не простила мужа. Они еще несколько лет жили вместе, но он почти не бывал дома, транжирил ее деньги… В конце концов они развелись. Юни закрылась от мира. Почти не выходила из дома.
— Но у нее остался папа, — сказал Майк.
— Да, пять лет он у нее был. В инвалидном кресле. Полиомиелит. Она за ним ухаживала, это придавало хоть какой-то смысл ее жизни. Но мистеру Дау становилось все хуже, и он беспокоился, что Юни так больше и не заведет семью. Он всего лишь хотел, чтобы она вновь смогла радоваться и любить. Он втайне изменил завещание. Поставил условие: она получит наследство, только если в течение года после его смерти начнет процедуру усыновления или удочерения. Желательно, чтобы ребенок был музыкально одарен. В противном случае все имущество достанется благотоворительным фондам, в том числе и дом. Юни уже много лет не выступала в оркестре, так что, если бы она не выполнила условие, осталась бы совсем без средств к существованию.
— Она удивилась? — спросил Майк.
— Это еще слабо сказано! Удивилась, рассердилась, возмутилась, а ко всему прочему еще и горевала об отце. Сперва она заявила, что не оскорбит память о Генри, заменив его другим ребенком. Старалась опротестовать завещание, но отец у нее был человек умный. Завещание составлено по всем правилам, не подкопаешься. Она все тянула время, и только когда до установленного срока осталось всего несколько недель, поручила мне найти ребенка, чтобы формально выполнить условие… Выиграть еще немного времени.
Мистер Говард смущенно посмотрел на Майка, будто просил прощения.
— Я думал, нас уже насовсем усыновили.
— Бумаги поданы на оформление. Но они получат юридическую силу только через три месяца. Вас усыновили на второй неделе июня. На вторую неделю сентября все будет решено окончательно и бесповоротно.
У Майка даже живот заболел. Так вот о чем она говорила: «Я стараюсь исправить то, что наворотили». Вот почему они ее почти не видят! Она не хочет с ними общаться. Она все силы кладет на то, чтобы от них избавиться.
— Майк, ты в порядке?
Майк медленно проговорил:
— Значит, нас сюда привезли, чтобы юристы смогли за три месяца придумать, как бы нас разусыновить?
Мистер Говард нервно крутил шляпу в руках.
— Прости…
Он положил руку Майку на плечо.
Майк шарахнулся в сторону.
Задыхаясь, он с трудом вытолкнул слова:
— Мистер Говард, скажите только одно: когда она отправит нас обратно? Мне обязательно надо знать!
