Но она поняла далеко не сразу, что мир, в котором очутилась, и есть ее дом. Дом, где недавно цвела жизнь и где когда-то жила Рокана, ее мать. Мир ангелов, разрушенный до основания жуткими существами, стрекот которых резко вырвал Лу из оков тяжелого сна, больше похожего на беспамятство.
Она подскочила на ноги с небывалой энергией и с ней же бросилась наутек, заметив множество призрачных силуэтов в бледном свете восходящего солнца. Химер было минимум в три раза больше, чем во время предыдущей атаки. Хотя Лу казалось, что явление непрошенных гостей заставило ее тотчас пробудиться, что-то в происходящем продолжало напоминать ей сон. И она сообразила, что именно, лишь завидев, как спереди и сбоку к ней тоже приближаются расплывчатые тени, окружая ее кольцом и отрезая путь к бегству.
Пустынное ледяное плоскогорье и монстры, подступающие со всех сторон… Этот кошмар преследовал ее буквально каждую ночь с тех пор, как она оказалась в Реверсайде. Почему она раньше о нем не вспомнила?
В тот момент, когда несколько химер одновременно ринулись на свою жертву, ее тело объяло зеленое свечение, и чудовища прошли насквозь нее.
«Выкусите!», закричала бы Лу, но ее речевой аппарат не позволял издавать столь сложные звуки, и потому из превратившегося в клюв рта донеслось лишь триумфующее:
– Тр-к-к!
Она поглядела вниз и увидела призрачные лапы с когтями, довольно скромными по меркам химер. Сзади подрагивали силуэты крыльев, почти таких же, как были у нее прежде, только одинарных. Лу повертела головой, осторожно прошлась туда-сюда призрачной поступью, которая не производила ни звука, и вдруг осознала, что больше не чувствует холода.
Обращение далось ей на удивление легко. Если вчера, когда она очнулась с шестью руками и глазами, мозг старательно отказывался принимать эти метаморфозы, то теперь оболочка монстра села на Лу, как влитая. Вероятно, этому поспособствовала кровь тура, которой она насытилась вчера, но сейчас юная орфа чувствовала себя как никогда сильной, свободной и решительной. Химеры, вновь ставшие бесплотными после провальной атаки, застыли на своих местах и принялись анализировать ситуацию, в которой оказались впервые. Вскоре, поняв, что здесь им ловить нечего, они синхронно поднялись в воздух и стройной гурьбой, поджав лапы, улетели прочь.
Несказанно обрадованная уходу чудовищ, Лу инстинктивно приготовилась свалить в противоположном направлении с тем, чтобы никогда их больше не встречать, однако поняла, что упускает свой шанс. Очевидно, она была единственной, кто привлекал внимание химер в этом мире, и теперь они возвращались туда, куда велело заложенное в них свойство.
К артефакту и трансмосту.
Переступив через себя, орфа в облике химеры взмахнула призрачными крыльями и взмыла вверх, устремляясь за атаковавшими.
Некогда прекрасные и величественные творения ангелов лежали в руинах, но порой в них все еще удавалось различить отблески былой роскоши белоснежных дворцов, колоссальных амфитеатров, многоярусных галерей, витиеватых лабиринтов, пышных садов, поселений на озерах и в ветвях гигантских деревьев. Останки изысканной цивилизации, посвятившей всю свою жизнь искусству, тонули в лоне нетронутой дикой природы, которая постепенно начинала брать верх над ангельскими творениями, увивая разрушенные стены плющом, покрывая расколотые камни мхом и плесенью, обращая в гниль и прах тела диковинных созданий, что пали жертвами химер.
Ушедшее великолепие Эдена проносилось перед взором Лу, пока она парила в воздухе на почтительном расстоянии от группы монстров, которые пытались напасть на нее на горном плато. Сесть им на хвост удалось довольно скоро: химеры летели в крайне неспешном темпе – и вовсе не потому, что любовались видами, подобно своей преследовательнице; еще в Реверсайде ученые подмечали, что полеты являются слабым местом этих созданий, обусловленным, вероятно, повреждением артефакта, отчего они и предпочитали по возможности передвигаться по земле. В нынешней форме юная орфа не чувствовала не только холода, но и тепла слепящего солнца, восходившего над островами; ее тело было абсолютно невесомым и свободно проскальзывало сквозь парящие камни, вековые стволы деревьев, серебристые потоки водопадов, ни одной своей частицей не нарушая первозданный покой этого мира.
