Она взмыла с места, сама не понимая, жаждет ли отделаться от собеседника потому, что тот слишком назойлив, или потому, что отчаянно не желала признавать его правоту. Но готова была дать голову на отсечение, что мессер, оставшись внизу, мрачно ухмыляется и перебирает в уме методы ведения переговоров с проблемными подростками.
Наверное, Джупитер думал, что Лу не до конца осознает ответственность, которая на нее возложена; да, так и было, но лишь до того, как юная орфа узнала правду благодаря меморуму и узрела своего любимого человека в объятиях летаргии. Теперь Лу понимала, что от ее действий и решений зависит судьба целого мира, и беспрестанно ощущала этот колоссальный груз на своих плечах. Она прекрасно сознавала, что каждая минута промедления влечет новые смерти, но вместе с тем не могла просто взять и подписать приговор всем пустым. В конце концов, она работала в Партфоре и знала, как много пострадавших по всему свету впало в летаргию, и их число, как и число погибших, тоже постоянно росло.
Было бы ее решение иным, если бы Хартис был здоров? Лу не знала ответа, да и не хотела знать. Однако блуждание по островам и мысли о возлюбленном помогли ей нащупать призрачную нить, что вела к спасительной идее. Через полчаса она вновь приземлилась рядом с Джупитером с кучей спелой ежевики в подоле своего одеяния и без предисловий сказала:
– Ты всегда находил странным, что орфы, такие закостенелые и недалекие, и по идее довольно предсказуемые, тем не менее всегда видели собственное будущее крайне редко и расплывчато. И в этом непонимании я с тобой солидарна.
– Ну, – Джупитер махнул веточкой, которой задумчиво чертил какие-то формулы, цифры и схемы на большом расчищенном участке берега, – все шесть даров у орфов усилены, и со временем я пришел к выводу, что это такое своеобразное усиление дара Шамана. Тогда как арканы видят лишь прогнозы возможного будущего и потому с легкостью меняют его, орфы видят события, которые неизбежно наступят, но при этом не могут даже попытаться их изменить, ведь видения туманны и их сам черт не разберет.
– Что ж, раз уж черт самолично заявляет такое… – с улыбкой пробормотала Лу, и, чтобы сгладить насмешку, протянула вздернувшему алые брови орфу горсть ежевики. – Твоя теория хорошо объясняет туманность и неизбежность пророчеств Оракула, твоей сестрицы. Но я верю, что она изрекает их не просто так и там иногда кроются подсказки. В одном из них говорилось, цитирую: «В день, когда в долине, где ныне порхают лишь черные бабочки, остановится веретено, химеры сгинут с лица земли».
– Офефидный факт, котофый мы и так фнаем. И фде тут пофскафски? – с трудом вымолвил Джупитер, запихавший в себя сразу все ягоды, и Лу с улыбкой вспомнила пятилетнюю Даффи, тоже большую любительницу болтать с набитым ртом.
– Ты сказал, что если закрыть трансмост, Игла разрушится. Но в пророчестве говорится, что она не разрушится, а «остановится». – Лу плюхнулась рядом с ним на землю и некоторое время сосредоточенно жевала ежевику. – Помимо этого, в нем ведь не сказано, что ее остановлю я, так?
– И на что ты пытаешься намекнуть? Я уж точно не могу ее остановить. Я не способен пользоваться эфиром в Эдене.
– А речь и не о тебе. Что, если попросить химер о помощи?
– Чего? – опешил Джупитер, не донеся до рта новую пригоршню ягод.
– Нужно просто найти способ воззвать к ним! – загорелась Лу, окрыленная своей идеей, причем в буквальном смысле – ее шесть крыльев на спине затрепетали от возбуждения. – Воззвать так, чтобы они услышали и осознали самих себя – души, из которых были созданы. Когда они перестанут сражаться, умирать и убивать других, то энергия и мощность стабилизируются достаточно, чтобы можно было остановить пульсацию, не опасаясь эфирного взрыва.
– Даже если это так, ты не сможешь остановить ее в одиночку.
– А я буду не одна! Я попрошу химер объединить со мной силы и помочь. После остановки пульсации должно прекратиться и вращение веретена. Когда это произойдет, я обращу цикл преобразования вспять и заставлю химер пройти через него, чтобы они вновь стали душами. Те из них, что принадлежали погибшим, рассеются, как им и положено, а принадлежавшие пустым вернутся к хозяевам.
– Блеск. И как ты собираешься к ним взывать?
На лицо Лу легла тень, но затем оно просветлело с новой силой.
– Дар Нежити! – воскликнула она, неистово щелкая пальцами; теперь она поняла, почему у ученых в момент открытий нередко стоят в глазах слезы. – Благодаря тебе я знаю, как он работает! Думаю, он поможет наделить их осознанностью!
От возбуждения она вскочила, побросав недоеденные ягоды, и в который раз начала выхаживать туда-сюда, судорожно выискивая сильные и слабые стороны своего замысла. Джупитер, ковыряя своей веточкой землю, недоверчиво протянул:
– Ты всерьез думаешь, что сможешь заставить карателей плясать под твою дудку?
– Не ты ли сам велел мне сыграть на дудке, когда я только очнулась в этом мире? – огрызнулась Лу, и, помолчав, спросила уже дружелюбнее: – Что, думаешь, без шансов?
