— Ветров, у нас мало времени. Эти люди не остановятся.
— Я знаю, — коротко ответил Игорь.
Экран погас, оставив Игоря одного в тишине. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, затем выпрямился, его лицо снова приняло холодное, сосредоточенное выражение.
— Креттос… — тихо прошептал он, как будто пробуя это имя на вкус.
Сжав кулаки, Игорь покинул кабинет и быстрым шагом направился обратно в зал ЦКГП. Офицеры повернули головы в его сторону, затаив дыхание в ожидании его приказов.
— Продолжайте наблюдение, — коротко сказал он, возвращаясь к командному пульту. — Мы должны выяснить, кто за этим стоит, и сделать это быстро.
Игорь стоял у большого командного пульта, опершись рукой на его холодную металлическую поверхность. В зале звучали глухие голоса операторов и тихий гул оборудования, но для него эти звуки сливались в общий фон. Его мысли были далеко отсюда.
Недавно пришедший приказ от правительства всё ещё не давал ему покоя. Гуманитарная помощь бедным планетам — красиво звучащая формулировка, за которой скрывалось давление альянсов и политических игр. На бумаге это выглядело как акт великодушия: доставка ресурсов, технологий и медицинской помощи в удалённые уголки галактики. Но на деле это был очередной шаг в гонке за влияние, бесполезная попытка удержать контроль над мирами, которые давно потеряли доверие к Земле.
Игорь провёл рукой по лицу, задумчиво глядя в пространство перед собой.
— Помощь, — тихо пробормотал он, почти с горечью. — Когда сама Земля тонет.
Его взгляд упал на карту, всё ещё искажённую, но он видел её иначе. Земля, некогда могущественная, теперь боролась за выживание. Ресурсы стремительно истощались, даже на передовых планетах наблюдались перебои с энергией. Люди, привыкшие к комфорту, начинали замечать трещины в системе. И всё же правительство решило отправлять помощь туда, где её ждали меньше всего, оставляя собственный дом на грани.
— Мы спасаем других, когда сами едва стоим на ногах, — прошептал он себе под нос, ощущая, как в груди поднимается тихое раздражение.
Мысли текли, погружая его глубже в рассуждения. Он вспомнил времена, когда подобные приказы могли обсуждаться, когда решения принимались с участием тех, кто видел реальную картину. Но сейчас всё решалось где-то далеко, за закрытыми дверями, где власть заменяла разум.
Его раздумья прервал резкий звук, словно кто-то шлёпнул рукой по поверхности экрана. Игорь вздрогнул, повернув голову.
Экраны замерцали. Мягкий голубой свет сменился тревожным красным, а изображение карты исчезло, уступив место новым символам. Они двигались, словно живые, образуя странные узоры. На мгновение в центре одного из экранов появилась фраза: "В тени света рождается правда", а затем пропала, будто её никогда и не было.
В зале воцарилась тишина, как будто даже техника на мгновение затаила дыхание.
— Что это было? — громко спросил Игорь, резко выпрямившись.
Один из операторов с тревогой взглянул на него.
— Неизвестно, сэр, — ответил он, торопливо перебирая данные на своей панели. — Это снова сбой, но на этот раз система не поддаётся никакому контролю.
Игорь подошёл ближе, вглядываясь в пульсирующие символы на экранах. В зале стало тревожно, как будто сама тишина начала угрожать. Он почувствовал, как что-то ледяное пробежало по спине.
— Что бы это ни было, — сказал он, глядя на замерших офицеров, — мы должны выяснить это. Сейчас же.
Команда снова ожила, начав работать с удвоенной энергией, но Игорь, стоя перед экранами, чувствовал, что за этими сбоями скрывается нечто большее, чем простой саботаж.
Игорь напряжённо наблюдал за экранами, на которых странные символы продолжали мелькать, словно оставляя за собой едва уловимые следы. И вдруг они исчезли, оставив на мгновение черноту.
В зале стало так тихо, что слышно было, как кто-то из операторов тяжело вздохнул. Затем экраны замерцали снова, и тишину прорезал тихий, но жуткий смех. Он нарастал, раздаваясь одновременно с каждой панели, заполняя пространство зала холодным эхом.
Через несколько мгновений на центральном экране появилась фигура. Лицо Риггика Креттоса было частично скрыто тенью, но его глаза — холодные, острые, словно извергающие ледяной свет, — смотрели прямо на Игоря, будто он мог видеть его сквозь экраны.
— Земляне, — начал он, его голос звучал глубоко, но с ноткой издевательства. — Вы так любите вмешиваться в жизни других, как будто сами живёте в гармонии.
На экране за его спиной мелькнули кадры разрушенного детективного управления Инглизы. Ракурс был низкий, показывающий, как огонь пожирал здание. Пыль и дым заполняли воздух, а мёртвые тела детективов и прохожих лежали среди обломков.
— Вот ваша гармония, — продолжил Риггик. — Вы видите это? Это лишь начало.
В зале повисла тяжёлая тишина, и Игорь сжал кулаки, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него всё кипело.
— Лотаки, — произнёс Креттос, делая паузу, чтобы дать вес каждому слову, — сами решат, как им жить. Вы вторглись на нашу планету, привнесли свою "цивилизацию", свои законы, свои правила. И теперь вы пожинаете плоды.