Кадры сменились. На экранах появилась карта Инглизы, на которой были отмечены стратегические объекты. Креттос провёл рукой, и на каждом из них зажглись красные точки — символы угрозы.
— Вмешательство в наши дела приведёт к катастрофе, масштабы которой вы даже не сможете представить, — его голос стал холоднее, почти лишённым эмоций. — Я даю вам земной месяц, чтобы собрать свои вещи и уйти с нашей планеты.
Он сделал паузу, словно наслаждаясь напряжением, повисшим в воздухе.
— Месяц, — повторил он, его губы изогнулись в ухмылке. — Не день больше.
На экране снова появились кадры взрыва детективного управления, теперь замедленные, чтобы каждый момент разрушения можно было рассмотреть в деталях. Затем лицо Риггика заполнило экран.
— Иначе, — он наклонился ближе, его глаза заполнили весь экран, — вас ждёт не просто поражение. Вас ждёт конец.
Экран замерцал ещё раз и потух. Тишина, наступившая после, казалась оглушающей. В зале не шевелился ни один человек.
— Перезагрузить системы! — резко выкрикнул Игорь, его голос прорезал воздух, как лезвие.
Офицеры поспешили исполнять приказ, но их движения были замедленными, словно они до конца не осознавали, что только что произошло. Игорь, стоя у главного пульта, смотрел на потухшие экраны, но его разум уже бурлил от мыслей.
«Месяц. Он дал нам месяц, чтобы сдаться», — размышлял он, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.
Это была не просто угроза. Это была война.
Игорь медленно повернулся к своим офицерам, чьи лица были полны беспокойства и недоумения. Он поднял руку, жестом требуя тишины, хотя зал и так погрузился в гнетущую тишину после слов Креттоса.
— Корнеев, — произнёс он громко, и один из офицеров, высокий мужчина с чёткими чертами лица и собранным выражением, быстро подошёл к нему.
— Слушаю, господин Ветров, — ответил Станислав Корнеев, в чьем голосе слышалась напряжённость.
— Передайте запись этого послания в правительство, — Игорь говорил чётко, каждое слово, как удар молота. — Пусть знают, что мы имеем дело не просто с террористами, а с хорошо спланированной операцией.
— Будет сделано, — коротко ответил Корнеев, повернулся и направился к операционной станции.
Игорь на мгновение задержался в зале, наблюдая за тем, как команды снова возвращаются к работе, а системы начинают восстанавливаться. Но внутри него бурлила тревога. Он быстрым шагом направился в лифт, вернувшись в свой кабинет.
Закрыв за собой дверь, Игорь уселся за стол и активировал панель связи. На экране вновь появилось лицо Рикарда. Его шляпа была сдвинута назад, обнажая усталое лицо, но в глазах горела решимость.
— Ветров, — начал Рикард. — Мы приняли решение. Разделяемся.
Игорь кивнул, не задавая вопросов.
— У вас есть план?
— Лили и Корешок отправляются за Раггакко. Я буду на матче по рапилье-броску. Если террористы планируют нападение, я это выясню, — объяснил Рикард, его голос был холодным, но уверенным.
Игорь коротко хмыкнул.
— Делайте всё как можно быстрее. Времени у нас совсем нет, — сказал он. Затем его взгляд стал серьёзнее. — Я свяжусь с Тенями Ночи и попрошу у них помощи.
— Ласточка уже направилась в их убежище, — отозвался Рикард.
Игорь на мгновение замолчал, его лицо осталось непроницаемым.
— Хорошо. Пусть старейшины знают, что мы рассчитываем на них. Я буду ждать новостей от вас.
— Мы не подведём, — твёрдо ответил Рикард, затем его лицо пропало с экрана.
Игорь глубоко выдохнул, опустив голову. На мгновение он позволил себе расслабиться, но руки всё ещё дрожали от напряжения. Его взгляд упал на карандаш, лежащий на столе.
Он взял его, медленно провёл по гладкой деревянной поверхности, затем открыл небольшую кожаную тетрадь, которую всегда держал рядом. На чистой странице он начал писать крупными буквами:
"Майк Гинштайн".
Его рука замерла на мгновение, затем он добавил ниже:
"Протонная бомба. Ответы скрываются в прошлом".
Закрыв тетрадь, Игорь откинулся в кресле, устремив взгляд на панорамное окно. Перед ним раскинулся ночной Владивосток, освещённый тысячами огней. Но где-то там, за пределами этого спокойствия, уже плели сети, которые могли уничтожить всё, что он знал.
Рикард шагал по широкой аллее, ведущей к стадиону «Величие Инглизе». Огромное сооружение возвышалось над городом, его купол из инглизского золота блестел в лучах искусственного света, отражая причудливые узоры на тёмно-синем небе. Вокруг витал шум толпы, взволнованной предстоящим матчем по рапилья-броску, спорту, который считался символом лотаковской гордости и традиций.
Толпа лотаков стекалась к стадиону потоками, их лица скрывались под масками — золотыми и серебряными, символизирующими цвета играющих команд. Маски блистали под светом голографических экранов, на которых уже мелькали образы главных игроков матча. Кто-то выкрикивал лозунги в поддержку своей команды, кто-то спорил о стратегиях, но большинство просто шло с нетерпением, мечтая поскорее занять свои места.