Старейшина слегка наклонил голову, и его фигура начала растворяться в окружающей темноте, словно сама тень поглотила его.
— Прощайся с ними. Совсем скоро их пути изменятся навсегда, — донёсся его голос из темноты, а затем всё стихло.
Ласточка осталась одна в полутёмном зале. Её сердце колотилось быстрее обычного. Она огляделась, будто надеясь снова увидеть старейшину, но лишь тишина окружала её. Впереди её ждали новые мастера, те, кто был готов шагнуть в неизвестность ради служения Теням Ночи.
Ласточка осторожно прошла в соседнюю комнату, где стены были едва освещены слабым, мерцающим светом. В центре комнаты тлел небольшой костёр, его пламя лизало воздух мягкими языками, отбрасывая причудливые тени на стены. Вокруг огня сидели воины, закутанные в тёмные капюшоны.
Их лица были скрыты, но фигуры выражали спокойствие и сосредоточенность.
Ласточка остановилась у входа, внимательно изучая сцену перед собой. В этом свете костёр казался чем-то почти живым, пульсирующим и дышащим вместе с теми, кто собрался вокруг него. Её мысли захватили образы, которые этот огонь рождал.
"Может быть, это их последний свет, — подумала она. — Последний раз они позволяют теплу проникнуть в свою душу, прежде чем они уйдут во тьму, чтобы стать её частью."
Она подошла ближе, её лёгкие шаги не нарушили хрупкого равновесия комнаты. Один из воинов поднял голову, и в свете костра блеснули его глаза — ясные и пронзительные.
— Ты — Ласточка, верно? — произнёс он, его голос был низким, но доброжелательным.
Она кивнула и присела напротив него, сложив руки на коленях.
— Ты знаешь моё имя, но я не знаю твоего, — тихо сказала Ласточка, пытаясь разглядеть его лицо под капюшоном.
Мужчина слегка усмехнулся, но это была не насмешка, а скорее знак приветствия.
— Лаккель Когеров, — представился он. — Но скоро это имя перестанет что-либо значить.
— Ты уверен в своём выборе? — спросила она, не отводя взгляда.
Он кивнул, его движения были уверенными, будто он обдумывал этот вопрос уже тысячу раз.
— Да. Я родился здесь, на Инглизе, но часть своей жизни провёл на Земле. Мои родители были из тех, кто решился на миграцию, думая, что там, среди людей, мы найдём что-то большее. Но я понял, что наша настоящая сила здесь, в тенях нашей родной планеты.
Ласточка изучающе посмотрела на него. В его голосе звучала решимость, которой было достаточно, чтобы пройти через любые испытания.
— Ты вернулся, чтобы стать Тенью? — уточнила она.
Лаккель слегка склонил голову, разглядывая её.
— Я вернулся, чтобы стать частью чего-то большего. Чтобы оставить свой след, но не своим именем, а своими действиями. Это не просто посвящение. Это новое начало.
Ласточка замолчала. Она чувствовала, что Лаккель действительно верил в свои слова. Но что-то внутри неё всё ещё сопротивлялось принятию этой идеи.
— А ты? — неожиданно спросил он, прерывая её мысли. — Ты веришь, что тени смогут пережить то, что грядёт?
Она задумалась на мгновение, а затем тихо ответила:
— Я верю, что выбор есть у каждого. И я верю, что сила теней в их решительности, а не только в наблюдении.
Лаккель кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Тогда, возможно, однажды и ты станешь частью этой силы, — сказал он с лёгкой улыбкой, которая исчезла так же быстро, как появилась.
Они оба замолчали, наблюдая, как огонь продолжал играть тенями. В комнате становилось всё тише, словно сама ночь сливалась с ожиданием, которое заполняло пространство.
Лаккель, склонившись ближе к костру, внимательно смотрел на языки пламени, словно пытался прочесть в них свою судьбу. В его глазах светилась радость, перемешанная с лёгким волнением.
— Знаешь, Ласточка, я счастлив, что именно сегодня стану частью Теней Ночи. Это момент, о котором я мечтал с тех пор, как понял, что хочу посвятить свою жизнь чему-то большему, чем просто существование.
Он говорил с такой искренностью, что Ласточка невольно почувствовала, как её сердце сжалось. Её взгляд опустился на его руки, которые слегка подрагивали — не от страха, а от предвкушения.
— Ты совсем не боишься? — спросила она.
Лаккель мягко улыбнулся и покачал головой.
— Нет. Это не страх, Ласточка. Это… это как чувство, когда ты стоишь на краю утёса и знаешь, что сейчас сделаешь прыжок. Ты понимаешь, что можешь упасть, но ты уверен, что расправишь крылья.
Его слова заставили её задуматься. Она была свидетелем многих выборов, но редко видела, чтобы кто-то шёл к ним с такой уверенностью.
— Лаккель, — произнесла она, желая сменить тему. — А что привело тебя к этому решению? Что заставило тебя вернуться на Инглизу?
Он замер на мгновение, словно обдумывая, с чего начать, а затем ответил:
— На Земле я видел много удивительного, но больше всего мне запомнились ласточки. Ты знаешь, какие они?
Ласточка удивлённо подняла брови и покачала головой.
— Нет, я никогда не видела их.
Лаккель улыбнулся, его лицо озарилось воспоминаниями.