Отступить было невозможно. Она ощущала, как крылья плавятся, как её крошечное тело растворяется в воздухе. И она поняла, что единственный ее шанс это раствориться в пространстве, чтобы возродиться снова.
И в последнюю секунду, перед тем как исчезнуть, что-то изменилось.
Она совершила квантовый скачок.
Мгновение — и она уже не у солнца. Она была далеко, в неизвестном пространстве, где не было ни света, ни тьмы, ни тепла, ни холода. Она существовала вне времени. И спустя вечность, или, может быть, всего мгновение, она вернулась.
Но вернулась ли она?
Когда пчела снова оказалась в своём улье, другие пчёлы не узнали её. Она выглядела так же, звучала так же, но что-то в ней изменилось. Она понимала — это была уже не она. Та, что однажды взлетела к солнцу, исчезла. А та, что вернулась, была её копией. Её отражением. Тенью самой себя.
Рикард открыл глаза.
— Бывают такие случаи, когда ничего не остаётся, — сказал он, глядя перед собой. — Бывают обстоятельства, когда всё меняется так резко, что ты уже не тот, кем был когда-то.
Лили сидела рядом. Её взгляд был направлен в пустоту, но по лёгкому дрожанию пальцев он понял — она слышала каждое слово.
— Ты думаешь, что мы изменились? — спросила она тихо.
Рикард усмехнулся и провёл рукой по волосам.
— Мы уже давно не те, кем были.
Рикард задумчиво смотрел в пол, его пальцы нервно барабанили по металлическому покрытию. Его мысли плавно, но неумолимо скользили по лабиринтам прошлого и будущего, в поисках смысла того, что их ожидало.
— Ласточки больше нет, — наконец, произнёс он, устремляя взгляд в пустоту. — Корешка тоже. В конце концов, и нас не станет.
Лили слушала его внимательно. В её глазах не было страха, только сосредоточенность. Она понимала, о чём он говорит. Каждый их шаг теперь — это шаг по краю бездны. Они сражаются не за жизнь, а за то, чтобы оставить след, завершить начатое.
— Я не боюсь, — сказала она, откидываясь на спинку кресла.
Рикард усмехнулся, но в этой усмешке не было ни иронии, ни радости. Он кивнул.
— Я тоже. Потому что это единственный шанс снова увидеть свою семью.
Лили повернула голову, её глаза встретились с его взглядом.
— А для меня… возможно, это единственный шанс вспомнить своё прошлое. И узнать, откуда взялся этот шрам.
Она провела рукой по спине, по тому месту, где уродливый след прошлого оставил свой отпечаток на её теле. Рикард заметил, как в её взгляде мелькнула тень, но он не стал давить на неё. Истина рано или поздно выйдет наружу.
— Тогда у нас есть причина идти до конца, — сказал он, поднимаясь на ноги.
Лили кивнула.
Они посмотрели друг на друга, как два человека, уже принявшие свою судьбу.
Лили сделала шаг вперёд, её глаза, обычно полные дерзости и уверенности, теперь отражали что-то иное — искренность, почти детскую уязвимость. Она приблизилась к Рикарду, заглянула в его глаза и на мгновение замерла, будто собираясь с мыслями.
— Я никогда не чувствовала любви, — тихо сказала она.
Её слова повисли в воздухе, будто хрупкая нить, которая могла порваться от любого неосторожного движения.
Рикард хотел что-то сказать, но не успел. Лили мягко приподнялась на носках и коснулась его щеки лёгким поцелуем. Её губы дрожали, но в этом жесте не было ни страсти, ни романтики — только тёплая, настоящая близость. Она отступила на шаг и улыбнулась.
— Сейчас я чувствую её. Настоящую, искреннюю. Я люблю тебя, Рикард… как родного брата.
Рикард не сразу нашёл, что ответить. Он посмотрел на неё и вдруг понял, насколько важен этот момент. В их мире, полном предательства, крови и боли, эта простая фраза означала больше, чем тысячи клятв и обещаний. Он улыбнулся, на его лице отразилась усталая, но искренняя теплая улыбка.
— Ты единственная, кто у меня осталась, — тихо ответил он.
Лили кивнула. В её глазах больше не было тени сомнений.
— В таком случае, — сказала она, резко сменив тон на более деловой, — пора перейти к плану.
Она активировала голографическую карту.
Рикард нахмурился. Лили водила пальцем по тонким линиям, очерчивающим подземные туннели, грузовые отсеки и пути патрулирования охранников.
— Мы знали, что Риггик строит что-то опасное, — сказала она, не отрывая глаз от схемы. — Но эта кассета… Чертежи, что мы нашли…
Рикард кивнул. Он уже слышал от неё о содержимом голографической кассеты, но до конца не осознавал, насколько всё плохо.
— Ты говорила о каком-то «Луче Судного Дня». Что ты узнала?
Лили тяжело вздохнула.
— Это оружие, которое использует протонное топливо в таких объёмах, которые мы даже представить не можем. Оно создаёт сжатую волну чистой энергии, которая проникает в ядро планеты и взрывает её изнутри. Не просто испепеляет поверхность, а буквально разрывает саму структуру. Это тот самый Протонный Испепелитель, о котором говорил Ветров.
Рикард почувствовал, как по его коже пробежали мурашки.
— Так вот что случилось с той планетой…