– Нечего князю Василию предъявлять! Скорее всего, он – тоже жертва, – воодушевился Иван Иванович. – Конечно, с общепринятой точки зрения, этого родственника моих доверителей сложно назвать достойным человеком, но, согласитесь, это не преступление.
Генерал-губернатор возражать не стал, и крайне довольный Штерн засобирался в обратный путь. Он пообещал, что подождёт, пока в канцелярии скопируют письмо французского адвоката о судьбе Анн-Мари Триоле, и лишь потом уедет. Проводить Штерна вызвался Щеглов. Они дождались, когда всё тот же понимавший по-французски писарь снимет копию с письма. Штерн спрятал подлинник в свой портфель и отправился к экипажу. Щеглов спустился вместе с ним. Уже на крыльце он спросил:
– А вы этого князя Василия живьём видели?
– Нет, – удивился Штерн, – я знаю его лишь по рассказам племянника.
– Ну, а я видел, – заявил Щеглов.
– И что?
– А то, что я не уверен, кто был в этом деле главным – он или Франсуаза.
– Вы намекаете, что всё это придумал князь Василий?
– Я лишь хочу сказать, что Алексею Черкасскому и его супруге успокаиваться рано.
Алексей спешил в Вильно. Поездка к Кутузову оказалась ненужной – Черкасский приехал в Бухарест на следующий день после подписания мирного договора. Сам главнокомандующий – грустный и безмерно усталый – принял посланца императора на террасе, увитой виноградом. Алексей доложил о своей миссии, но Кутузов лишь рукой махнул:
– Друг мой, я не волшебник – какие рычаги, кроме силы, могли заставить Порту заключить с нами союз? Если бы я стоял у ворот Константинополя, разговор оказался бы другим. Они не хуже нас знают, что Наполеон уже подтянул войска к границам России и что война на два фронта императору Александру не нужна. Не обессудь, что есть – то есть.
Текст договора уже отправили государю с фельдъегерем, и Кутузов посоветовал Алексею ехать обратно:
– Поспеши, князь, поверь старому солдату: не успеешь ты доехать до Петербурга – Наполеон уже перейдёт Неман. Так что начнётся война – приходи ко мне, вместе драться будем.
Эта фраза мудрого главнокомандующего вспоминалась теперь днём и ночью, и всю дорогу до Вильно Алексей гадал, прав ли Кутузов. Неужели они с Катей так и не успеют встретиться? Вопрос, идти ли на войну, Алексей себе не задавал, для него такого вопроса не существовало.
Черкасский прибыл в Вильно десятого июня и стал разыскивать Ставку. Оказалось, что император занимает бывшую резиденцию литовских епископов. В большом внутреннем дворе, окруженном с трёх сторон серыми стенами дворца, был разбит прекрасный розовый сад, там Алексей и нашёл государя.
– Ну что, друг, опоздал к подписанию? – грустно спросил царь.
– Да, ваше императорское величество. Князь Кутузов объяснил мне, что склонить турок к другому варианту договора у него не было никакой возможности. Зато формулировка по Азии не даёт султану Селиму того, на что он рассчитывал.
– Всё это верно, но я-то надеялся на сербов, на славянские полки, ведь у наших границ собралась вся Европа! – вздохнул император и поспешил сменить тему: – Ну, что ещё сказал тебе старик?
– Будто я не успею доехать до Петербурга, а Наполеон уже перейдёт Неман, – признался Алексей. – Но в этом Кутузов ошибся.
– Может, и не ошибся, до столицы тебе пришлось бы ехать на два дня дольше, чем сюда, – возразил Александр Павлович и закончил разговор: – Сегодня отдыхай, а завтра, к трём пополудни, приходи в зал. Будем торжественно утверждать договор. Служить будешь при мне, станешь моим флигель-адъютантом, придётся тебе отвечать за мою жизнь и здоровье.
После этих слов Алексей уже не мог даже заикнуться об отпуске, он поблагодарил императора за честь и вышел. Поездка его в Англию откладывалась на неопределённый срок. Оставалось только одно – написать жене и переправить письмо через Штерна. Взяв у дежурного адъютанта лист бумаги и перо, Черкасский написал:
Черкасский запечатал конверт и пошёл искать Сашку. Тот всё ещё стоял рядом с ямской тройкой у ворот дворца. Алексей распорядился:
