– Я была на репетиции в театре. Репетиция началась в девять утра, а закончилась в половине второго дня. Мы сейчас готовим новый балет, поэтому у нас все строго. Балетмейстер персонально отмечает всех, кто занят в спектакле. Он подтвердит вам мое присутствие в театре, в репетиционном зале именно в это время, о котором вы сказали. Да мы и сами расписываемся в журнале учета, когда приходим в театр и когда уходим. Моя фамилия по мужу Андрусенко.
– Хорошо, я это проверю, – пообещала я. – Надеюсь, что вы сказали правду.
Я вернулась в комнату. Виктория тут же бросилась ко мне.
– Ну что, Татьяна Александровна, Арина вам все рассказала? – спросила Красильникова.
– Да, она почти слово в слово рассказала то же самое, что и вы, Виктория, – сказала я.
– Ну, теперь-то вы верите нам? Мне и Арине?
– Осталось уточнить некоторые детали, – обтекаемо ответила я, имея в виду проверку алиби Арины. – Надеюсь, что ваша сестра не причастна к убийству Елизаветы. А вы почему не были на репетиции?
– Так я отпросилась! Утром позвонила худруку и сказала, что потянула лодыжку. Хотела еще пару часиков побыть с Илларионом, – объяснила девушка. А я внезапно вспомнила, что упустила: домофон! С видеозаписью! Удобная штуковина, между прочим. Она-то и позволит мне подтвердить алиби Вики.
Я попрощалась с сестрами и вышла из квартиры Виктории Красильниковой. Дошла до комнаты охраны, попросила записи с домофона. Вот только… на домофоне здесь явно сэкономили. Памяти хватало на сутки записи, потом информация затиралась, и все. Не восстановишь. То есть алиби Вики и Иллариона по-прежнему не подтверждено. Хотя в виновность Вики я не верю – не тот она человек, который стал бы убивать кого бы то ни было. Арина кажется более решительной.
Осталось проверить алиби Арины Красильниковой-Андрусенко, и девушек можно будет вычеркнуть из списка подозреваемых. Но в театр оперы и балета я поеду, пожалуй, завтра. Арина, конечно, может подговорить кого-нибудь, чтобы подтвердили ее алиби. Но не всю же балетную труппу?
В очередной раз набрала Кирьянова, надеясь все же с ним встретиться. Но его по-прежнему не было на месте. После чего решила наведаться в контрольно-ревизионное управление для того, чтобы поговорить с непосредственным руководством Елизаветы Александровской. Правда, сомневаюсь, что я смогу узнать что-то действительно важное. Ведь начальник Александровской наверняка закоррумпирован по самые уши, если не сказать больше. И гораздо больше, чем его сотрудники. Тут и к гадалке нечего ходить.
Понятно, что все проверки и «отступные» за благоприятный отзыв проверяющего в обязательном порядке согласуются с начальством. Наивно думать, что руководитель этой организации выложит мне все на блюдечке с голубой каемочкой. Уличить его в махинациях с проверками можно только одним способом: найти факты, которые бы свидетельствовали о сокрытых нарушениях при проверке. Однако эти сведения предстояло добыть, и вряд ли это будет легким делом. Для этого мне необходимо будет пообщаться с сотрудниками, причем общение это должно быть неформальным, потому что в официальных разговорах вряд ли кто-то будет сообщать необходимые мне сведения. В лучшем случае отделаются ничего не значащими ответами, а необходимые и поэтому ценные подробности, кроющиеся на первый взгляд в мелочах, так и останутся за кадром. А вот если выбрать подходящего человечка и разговорить его, то узнать можно очень многое.
Наметив таким образом алгоритм своих предстоящих действий в контрольно-ревизионном управлении, я села в свою машину и отправилась в путь. По дороге мои мысли снова возвратились к Иллариону и Виктории. Да, видимо, Елизавета так запилила своего бедного супруга, так довела своими придирками, что он посчитал подарком судьбы встречу с Викторией Красильниковой. Ведь балерина являла собой полную противоположность эгоистичной и скандальной супруге Александровского. Однако полностью снимать подозрения с причастности Иллариона к убийству Елизаветы, пожалуй, еще рановато. Да, Виктория подтвердила его нахождение у нее в квартире в то время, когда произошло убийство, но ведь она лицо заинтересованное. Ведь если Елизавета тотально контролировала все действия Иллариона, то, возможно, Александровский понимал, что вырваться из-под ее контроля у него не получится, что предстоит серьезное противостояние и что спокойной жизни даже после развода и женитьбы на Виктории у него все равно не будет. И поэтому он решился на убийство. Но ведь и в этом случае у него не будет свободной жизни, ему светит немалый срок за убийство. Он это тоже прекрасно понимал. Так все-таки убил Александровский свою супругу? Или это совершил кто-то другой? В виновность Иллариона я, признаться, не верила. Но допускала, что возможно все.
