– Евдокия, – обратилась я к женщине, которая все время, которое я потратила на осмотр квартиры, находилась рядом и испуганно наблюдала за моими действиями. – Я жду вашего рассказа. И где сейчас находится Анатолий?
– Я отвезла его в кризисный центр, – смущенно ответила Малашенкова, потупив взгляд. – Вы ведь уже, конечно, догадались, что Толя злоупотребляет наркотиками.
– Злоупотреблять можно алкоголем, – возразила я. – К наркотическим средствам это определение не очень-то подходит.
– Простите, не знаю, как вас зовут… – начала Малашенкова.
– Татьяна Александровна, – отрекомендовалась я.
– Татьяна Александровна, а что случилось? – спросила женщина. – Вы уж извините, что так получилось, ну, что вам пришлось в погребе сидеть. Просто Толя… у него бывает такое состояние, когда ему что-то мерещится, вот он и…
– И что же ему померещилось на это раз, что он заточил меня в погреб? – иронично спросила я.
– Он сказал, что пришла какая-то… вы уж извините, но он назвал вас ведьмой.
Хм, ведьмой меня действительно называют мои недруги, есть такое дело. Так что «наркоша» Анатолий оказался не так уж и не прав. Надо же, как он угадал мое прозвище.
– И поэтому он решил от меня избавиться? – спросила я.
Евдокия промолчала.
– То есть вы были в курсе, что он меня тюкнул по голове и в погреб запихнул?
– Уж извините, Татьяна Александровна, в курсе… – пробормотала женщина. – Я и приехала как могла быстро, чтобы вас выпустить. Решила, что вы пока все равно без сознания, одна я вас не вытащу – видели, ступеньки какие? А так – быстренько заброшу Толика в кризисный, тут недалеко. Вернусь – и вас освобожу…
– Так, Евдокия, теперь мне необходимо произвести осмотр у вас дома, там, где вы живете.
– А что вы ищете, Татьяна Александровна? И что же все-таки случилось? Вы ведь не так же просто пришли сюда? Не так просто что-то ищете среди вещей Толи, правда? – начала спрашивать меня Евдокия.
– Да, правда. Я – частный детектив и расследую убийство двоюродной сестры Анатолия – Елизаветы Александровской, – объяснила я.
– Лизу… убили? – охнула Малашенкова. – Не может быть! Как же так? За что ее убили? И кто убил?
– Я как раз и занимаюсь поисками убийцы Елизаветы, Евдокия. А подозреваемым в ее убийстве является ваш гражданский муж Анатолий, – сказала я.
– Ой, нет! Толя… он не убийца! Он не может убить, что вы! – начала горячо восклицать женщина.
– Вы так считаете? Меня-то он ударил! Чуть посильнее – и мы бы с вами тут не разговаривали. Почему же Анатолий не может быть убийцей? Где он берет деньги на дозу? Ведь его двоюродная сестра – весьма состоятельная женщина. Кстати, соседка Елизаветы сказала, что Анатолий неоднократно приходил к ней, но она его прогоняла. К тому же Анатолий применил силу по отношению ко мне. Так что ваш муж не такой уж и безобидный, как вам кажется. А уж если у наркомана есть ломка, но нет денег на дозу, то он готов на все!
– Нет, нет, простите, Татьяна Александровна, но вы ошибаетесь, – почти шепотом сказала Малашенкова. – Да, конечно, Толя досаждал Лизе своими приходами к ней домой. И тем, что выпрашивал деньги. Мне и Анастасия Александровна, мать Лизы, сколько раз выговаривала. Ну а что я могла сделать? Но Толя не убийца, нет, что вы! И Лизу он не убивал!
– Вот что, Евдокия, мы только теряем время. Поедем-ка к вам домой, – решительно заявила я.
– Как скажете, – обреченно вздохнула женщина.
Евдокия проживала в типовом пятиэтажном доме, который по большому счету не мешало бы подновить, особенно фасад. В подъезде было не особенно чисто. Такое впечатление, что уборщица здесь производила уборку от случая к случаю и последний раз это было довольно давно.
Мы поднялись на последний этаж, и Евдокия открыла входную дверь.
– Проходите, Татьяна Александровна, – пригласила она и прошла вперед.
Я миновала тесную и заставленную комодом, тумбой и небольшим шкафом прихожую и оказалась в довольно большой комнате. Судя по всему, это была гостиная.
– Располагайтесь, Татьяна Александровна, – предложила Евдокия и указала на диван советского еще производства, но хорошо сохранившийся.
Сама женщина присела на один из стульев, стоявший около полированного стола, сделанного примерно в то же время. Однако в гостиной было чисто и даже уютно. Шелковые шторы кремового цвета, небольшой пушистый темно-коричневый коврик перед диваном и стоявшая в углу напольная ваза с павлиньим пером придавали комнате индивидуальные черты.
– Евдокия, покажите мне место, где хранятся вещи Анатолия, – попросила я.
– А какие вещи вы хотите посмотреть, Татьяна Александровна? – спросила Малашенкова.
– Меня интересует его верхняя одежда, – объяснила я.
– А-а, ну это в прихожей, пойдемте туда.
Я раскрыла створки шкафа и начала перебирать одежду. Из верхней мужской одежды в шкафу была зимняя куртка-пуховик коричневого цвета и две демисезонные темно-синие куртки. Вся просмотренная мною одежда была без капюшона.
– А вы что-то конкретное ищете, Татьяна Александровна? – спросила меня Евдокия.
– У Анатолия есть черная ветровка с капюшоном и надписью на спине «Лос-Анджелес»? – спросила я.
